Алёнка для опричника

– Повеселились и хватит! Оставьте девку в покое, вам что, шлюх не хватает? – сказал он и обв?л всех тяжёлым взглядом. Девчонка уставилась на него огромными, перепуганными глазами, и доверчиво распахнула губы, будто хотела что-то сказать, но через плач не могла.

Платон осоловело глянул на Матвея и повернулся к нему всем телом.

– Ты с пьяных глаз перепутал что ли? – угрожающе сказал он и резко сгрёб на груди кафтан Матвея в кулак. – Ты на кого лаять вздумал, щенок?! Так я тебе сейчас башку отрублю по привычке, будешь на моём седле болтаться, – загоготал он и отвлёкся на дружков.

Матвей сдёрнул с себя его руку и тут же обрушил кулак по платоновской морде. Платон отлетел в сторону, перевернув скамью. Мужики вокруг ухнули, как дверь, закрытая сквозняком, а потом кинулись вперёд. Платон, сплюнув кровь, первый бросился в потасовку, Матвей перехватил его руки, но тут же получил удар сзади. От неожиданности он не устоял и упал вперёд, навалившись на перепуганную девчонку. Губы сами собой ткнулись в маленький, розовый сосок, Матвей хотел вдохнуть, но вместо глотка воздуха почувствовав на языке твёрдость этой девичьей горошины.

Девушка взвизгнула и дёрнулась в сторону, потому что её больше никто не держал. Подбородок скользнул по гладкой коже, Матвей поднял глаза и на одно мгновение встретился с её взглядом. Это мгновение как битое стекло разрезало все его ощущения пополам. В эту секунду он точно понял, что не хочет, чтобы кто-то дотрагивался до этой девчонки своими грязными, капустными пальцами.

Оттолкнувшись от стола, Матвей развернулся и с размаху обрушил удар на первого же, кто оказался слишком близко. Потом на второго, но их оказалось слишком много. С криками они накинулись на него, хотели повязать по рукам.

– Ты смотри, какой злобный Захарьинский щенок у нас тут! – отплевываясь грохотал над головами Платон. – Вяжи его, ребята! Выдадим папке по частям!

– А ну-ка хватит! – неожиданно разнеслось над головами. Матвей узнал по голосу главного, рыжего и косматого Григория.

Он стоял в косяке распахнутой двери, яростно сверкая своими маленькими, проницательными глазами. Сделав широкий шаг в горницу, он схватил Платона на ворот рубахи, и, надорвав его, оттолкнул в сторону.

– Ты тут еще не за главного, Платон! – рявкнул он, пока тот не очухался. – Хотите из-за сучки передраться – пошли вон отсюда под забор, как кобели. Вам там, а не в войске царёвом место!

Матвей, тяжело дыша, едва сдерживался, чтобы не броситься на Матвея.