Медный всадник

– Уходи, Александр. Уходи и расскажи сестре, как ты спас меня ради нее.

– Нет, не ради нее, – произнес он. – Ради себя. И ты несправедлива, Таня.

– Знаю, – печально кивнула она, глядя на одеяло.

Александр взял руку Татьяны, борясь с собой, чтобы снова не поцеловать ее, не причинить новой боли ей и себе. Сердце болело так, что говорить не было сил. Он прижался губами к ее дрожащей ладони, а потом ушел.

Распятые в пространстве

1

После ухода Александра Татьяне захотелось плакать, да и бок ужасно болел.

Она закрыла руками лицо и застыла. Вошла медсестра Вера и стала ее утешать:

– Ну-ну, все прекрасно. Скоро придут родители. Не плачь, только хуже будет. Лучше поспи. Я дам тебе снотворного.

– Не могли бы вы сделать мне укол морфия?

– Уже. Сколько тебе еще надо? – хмыкнула Вера.

– Кило, а лучше два.

Но ей все же удалось заснуть. Когда она открыла глаза, вокруг сидела вся семья с растерянно-счастливыми лицами. Даша держала ее за руку. Мама вытирала лицо.

Бабушка взволнованно дергала деда за руку. Папа укоризненно взирал на обретенную дочь.

– Тата, ты была без сознания два дня, – сообщила Даша, целуя ее.

Мама гладила ее пальцы.

– Зачем ты все это затеяла? – причитала она.

– Хотела найти Пашу, – призналась девушка, стискивая руку матери. – Простите, что не смогла.

– Таня, что за вздор ты несешь? – воскликнул папа, подходя к окну. – Чему тебя учили в школе? Ни грана здравого смысла!

– Танечка, милая наша девочка, ангел наш, – вмешалась мама, – что бы мы делали, если бы потеряли и тебя?! Как после этого жить?

Она всхлипнула.

Отец велел ей прекратить молоть чепуху.

– Мы не потеряли Пашу! В город постоянно возвращаются добровольцы. Надежда еще есть.

– Скажи это Нине Игленко! – огрызнулась Даша. – Воет по своему Володе на всю квартиру. В коридор выйти невозможно!

– У Нины четверо сыновей, – угрюмо бросил отец, – которые уйдут на фронт, если война будет продолжаться.

Ей следует к этому привыкать. – Он опустил голову. – Но у нас был единственный сын, и я не могу его потерять.

Будь у Татьяны силы, она отвернулась бы от всех. Как рассказать им правду о том, чему она стала свидетелем? Как ловила последние вздохи умирающих, видела горящих заживо людей, изуродованных детей, горы трупов и развалины? Ей никто не поверит. Да она и сама с трудом себе верила.

– Ты и в самом деле рехнулась, Татьяна, – заметила Даша.