Речные Речи

И однажды это дерево идей заполнит все его существо, укоренится в нем и распахнет над головой широкую крону. И шум ветра в гуще салатовых с прожилками листьев будет нашептывать истории…

Карандаш легко двигался по бумаге, и наброски ложились шероховатыми линями в блокнот, полный таких же неоконченных зарисовок. Если бы ему только соединить эти выходящие над улочками балконы, игру света на речной поверхности у борта их лодки…

По трапу простучали торопливые шаги.

– Я принесла молока и клубники! – раздался счастливый голос Шаримы.

Она пробежала мимо, взлохматив ладонью рыжие, слегка вьющиеся волосы мужа, – кстати, на следующей неделе вязальный клуб пройдет у нас, – донеслось уже с кормы, – ты же не против?

***

Не сразу удалось им привыкнуть к тому, что дом качается. Даже в тихую погоду на спокойной реке лодка слегка переминалась с борта на борт. Лежа в маленькой комнатке-каюте, они были словно в подвесной колыбели.

Невысокая кровать, сделанная собственноручно, чтобы вписаться в лодочное пространство, стол, прикрепленный к стене, шкафы, ящики для хранения прямо в ступенях лестницы – Рон изначально даже делал чертежи в рабочей программе на компьютере, чтобы вся необходимая мебель и вещи вписались в реставрируемую ими лодку.

Через окно у потолка в комнату проникал лунный свет. Оба не спали, лежа под одеялом с распахнутыми глазами, молча глядя в пространство каюты.

Шарима уютно угнездилась на руке мужа, Рон вытянулся во всю длину кровати, которой как раз только хватало, чтобы вместить его целиком.

– Тебе нравится здесь? – тихо спросила Шарима, не глядя на мужа.

– В этом городе?

Шарима промычала в ответ.

– Пожалуй… – задумчиво произнес Рон, – мы всего несколько дней здесь, трудно сказать с определенностью, – он произносил слова, медленно выпуская их из себя в полумрак комнаты.

 – А тебе?

– Да, – Шарима немного переместила голову на его руке, устраиваясь поудобнее, – мне здесь нравится.

Лодка тихонько покачивалась на залитой лунным светом воде. Стрекотали в прибрежных кустах насекомые, и издали слышалось глухое скрежещущее пение лягушек. Шарима прикрыла глаза и промурлыкала что-то. Рон попытался подпеть ей, ему показалось, что это похоже на колыбельную, которую пела ему бабушка.