Доктор из Этампа

Живя на барже и ежедневно борясь за кусок хлеба, он и думать не мог, чтобы приблизиться к прекрасному животному или покормить его. Но стоило вернуться доктору, как мальчик бросал всё и мчался к нему с расспросами, чем хворал очередной пациент и как Оржеваль его лечил.

Спустя три месяца Доминик заявил, что решил стать доктором. Франсуа польщённо улыбнулся. Морщинистые щёки его порозовели.

– Этому надо учиться, мой мальчик, да, долгие годы. И в придачу подчинить свою жизнь страждущим. Ведь лекарь должен в любой момент броситься на помощь несмотря на погоду и собственные желания.

Скажу тебе откровенно. Не каждый из нас может похвастать хорошим достатком. К примеру, я зарабатываю куда меньше, чем месье Шантон. Но его пациенты – знатные господа. А мои – крестьяне и простые горожане.

– Ну и пусть! – топнул ногой Доминик. – Хворь не выбирает себе жертвы. И знаете, господин Оржеваль, по мне, так вы гораздо лучше Шантона. Он знает только своих пациентов, а богатых людей всегда меньше, чем бедняков, стало быть, врач из него никудышный.

– Почему же?

– Ха! Да очень просто! Откуда ему знать количество неприятностей, что вечно валятся на голову бедноты?

– Хм, а ведь ты прав, Додо, – протянул Оржеваль. – Мне приходится лечить всё подряд, да ещё изловчиться назначить лекарство, которое по силам купить больным. Да… ты прав.

– Господин Оржеваль, умоляю вас! – Руссо сложил ладони. – Научите меня исцелять.

– Ах, мой дорогой… – Глаза старика увлажнились. – Видишь, как складывается судьба.

Господь не дал мне своих детей, но послал мне тебя. Пожалуй, завтра я поставлю свечу в часовне отца Ренуара. Веришь ли, все ждут от меня помощи, когда хворают, а выздоровев, готовы позабыть. И никто ни разу не проявил интереса к моему ремеслу. Даже когда мне довелось читать лекцию студентам, у них были скучные лица. Я понимаю. Они молоды и их разум занят более важными для их возраста делами. Что им скромный провинциальный доктор! А ты подчас задаёшь мне такие вопросы и так славно выслушиваешь ответ, что я, право же, испытываю настоящую радость.

– Я уж не знаю, господин. Может, и впрямь такова моя судьба, что я оказался у вас. Но ваше ремесло – единственное, что захватило меня. Отчим пытался пристроить меня в ученики, и в лавку, и в мастерскую, но мне всё было не по душе. Выходит, Отец небесный знал, что я должен стать лекарем. Потому он не дал мне помереть на барже или в тюрьме.

Франсуа поразило, что Доминик не владеет искусством наездника.