Милашка

И тут послышался конский топот.

– Гвардейцы! – пискнул Арно и, подхватив штаны, бросился наутёк. Противницы замерли на месте и, не сговариваясь, бросились прочь. Тесёмка на юбке Николь порвалась, и, запутавшись, девочка упала на четвереньки. Луиза обернулась и мигом подлетела к ней.

– Вставай, вставай же скорей. Давай руку. Не хватало ещё угодить в Шатле, – пробормотала она. Николь вцепилась в её ладонь и, придерживая сползающую юбчонку, спотыкаясь и тяжело дыша, поспешила за подружкой. Присев за развалинами конюшни, где уже притаились Арно и Амели, девочки тотчас помирились.

– Надо бы тебе приложить тряпку с мочой к глазу, – отдышавшись, произнесла Николь. – Отличное средство, опухоль спадёт, как будто и не было. – Она оторвала лоскут от своей грязной нижней юбки и скомандовала: – Эй, сопляк, давай-ка побрызгай.

Арно пожал плечами. Вот дуры! Пусть благодарят, что он не обмочился, когда удирал от гвардейцев. И теперь готов поделиться чудодейственным средством.

– Дай я вытру тебе кровь, – сказала Луиза.

И, задрав подол до самых бёдер, она поплевала на мятую оборку и принялась вытирать подруге щёку.

– Ну вот, царапина вовсе не глубокая, дня через три заживёт.

Амели пошуровала в кармане фартука и, достав монетку, подмигнула:

– Видали! Когда папаша Бодю отбирал выручку, я успела припрятать пять экю. Думаю, нам не повредит промочить глотки в трактире Турье.

Компания одобрительно загудела и отправилась к заставе. Что и говорить, прекрасная жизнь для дочери бывшей маркизы.

Впрочем, Лулу с самого рождения не знала никакой иной. И считала свою долю вполне сносной, ничуть не хуже любой другой. А если хозяин не дал пинка под зад или не отвесил оплеуху, то вообще не на что жаловаться.

***

Междоусобные распри достаточно сократили ряды отверженных. Одни погибли в драках, вторые скончались от ранений, а третьих попросту вздёрнули на Гревской площади. До голодранцев наконец дошло, что сохранить жизнь можно, только посадив на трон очередного короля. Пусть ему придётся платить, но по крайности он будет думать за них.

Ведь рождённые в вонючих мрачных закоулках города люди совсем не приучены были рассуждать. Посему почти никто не выразил недовольства, когда во главе королевства трущоб встал уродливый мужлан в летах с кривым носом и кустистыми бровями. Он волочил левую ногу, на правой руке у него не хватало трёх пальцев, но, по заверениям громил, соображал Гектор Вено, по прозвищу Двупалый, почище министров монсеньора.