Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

Через час после этого вернулся Андреа.

Для тех, кто знал когда-нибудь Андреа, он был теперь положительно неузнаваем.

Он был бледен, истощен, ходил, опустив глаза в землю, и притом нередко все его тело нервно вздрагивало, как бы от сильных страданий.

Он едва посмотрел на графиню, как будто в эти четыре года его постыдное поведение с ней не могло еще забыться им.

– Дорогой брат, – прошептал Арман, крепко сжимая его руку.

– Вы требовали меня, Арман, – проговорил Андреа дрожащим голосом. – Я поторопился оставить свое бюро.

– Я звал тебя, дорогой Андреа, – заметил граф, – потому что я нуждаюсь в тебе.

В глазах Андреа блеснула радость.

– О, нужно ли умереть за вас? Арман улыбнулся.

– Нет, – ответил он, – нужно сперва пожить.

– И пожить разумно, мой милый брат, – добавила госпожа де Кергац и, взяв обе руки Андреа, крепко сжала их в своих руках.

Андреа покраснел и хотел освободить их.

– Нет, нет! – говорил он. – Я недостоин вашего внимания.

– Брат мой!

– Оставьте! Оставьте бедного грешника и дайте ему нести его крест.

Жанна подняла свои глаза к небу.

– Это святой! – подумала она.

– Брат! – сказал тогда де Кергац, – ты ведь знаешь, что я принял на себя задачу.

– О, – заметил Андреа, – честную и святую задачу, брат.

– И я нуждаюсь в твоей помощи для продолжения моих действий.

Виконт Андреа вздрогнул.

– Я уже давно хотел просить тебя, Арман, принять меня в участники твоих дел, но я недостоин этого. Увы! Что сделается с милостыней, когда она пройдет через мои загрязненные руки.

Брат, – ответил ему Кергац, – милостыня не состоит только в том, чтобы подавать ее обыкновенным образом. Необходимо также наказывать или предупреждать зло.

И при этом Арман рассказал своему брату организацию своей полиции.

Андреа слушал его очень внимательно и, казалось, даже был очень удивлен тем, что узнал.

– Итак, брат, мужайся и сделайся разоблачителем зла.

Андреа слушал внимательно и молчал. Но вдруг он поднял голову, в его глазах мелькнула молния огня.

– Хорошо, – сказал он, – я буду таким человеком. Граф де Кергац радостно вскрикнул.

– Я буду, – продолжал виконт, – мстителем тех людей, которых ваши агенты не могли открыть. Я узнаю их законы, членов, начальников и разоблачу их.

И во время произнесения им этих слов в нем сделалась мгновенная перемена.

Перед графом де Кергацем стоял снова высокий, гордо надменный сэр Вильямс, и на губах его мелькнула холодная, зло-насмешливая улыбка.