Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа

Влюбленный старик не заставил ее повторять эти слова и проворно поместился около вдовы.

Когда карета отъехала от подъезда, госпожа Маласси немедленно приступила прямо к делу и цели.

– Позвольте мне поговорить с вами, – начала решительно вдовушка, – я хочу сообщить вам небольшую новость.

– Ого! Вы заинтересовываете меня.

– Эта новость заключается в том, что я уезжаю. Хотя, госпожа Маласси произнесла эти слова самым натуральным и спокойным голосом, но они подействовали ужасным образом на герцога, который в продолжение нескольких минут не мог ничего сообразить.

– Да, любезный герцог, я уезжаю, и завтра поутру.

– Вы… вы уезжаете, – наконец выговорил он. – Но зачем и куда?

– Я уезжаю, но не., могу объяснить вам ни цели моей поездки, ни причин, вызвавших ее, – заметила она, улыбнулась и добавила:

– Вы видите, мой бедный друг, что я не могу отвечать на ваши вопросы.

– Вы хотите убить меня, – прошептал старик таким голосом, что госпожа Маласси невольно вздрогнула и поняла, как была велика и сильна любовь этого старика к ней.

– Я? Убить вас?! – вскричала она.

– Я, право, ничего не знаю, но, ради бога, Лора, не шутите со мной так жестоко.

– Я не шучу, любезный герцог, но я вижу, что вы так поражены известием о моем близком отъезде, что я не могу больше скрывать от вас истинную причину.

– Вы все-таки едете?

– Еду – утром.

– Но куда?

– Вы это узнаете впоследствии.

– Но, наконец, вы, может быть, едете только на несколько дней?

– Нет, на год или два.

Я еду в Италию. Герцог чуть не упал в обморок.

– И уезжаю для того, чтобы меня немного позабыли в Париже.

– Забыли? Вас?

– Да, и раньше всего чтобы сделали это вы, – ответила она холодно. – Когда женщина скомпрометирована так, как я, то ей остается только одно: расстаться с обществом и бежать. Вот это-то я и хочу сделать, любезный герцог.

– Лора! Лора! – чуть слышно проговорил старик, с которым сделалась нервная дрожь, – ради бога, объяснитесь.

– Как? – возразила она с необыкновенным воодушевлением.

 – Вы не понимаете? Когда я сделалась вдовою, я была одинокой и беззащитной, в это время я встретила вас и имела непростительную слабость принять сперва вашу дружбу, предложенную вами с таким бескорыстием.

Сказав это, вдовушка немного приостановилась, как бы будучи не в силах говорить от волнения, которое овладело ей.

Герцог схватил ее руки и начал страстно целовать их.

– Боже! – продолжала она.