Ковид. Вымирание

– Присоединиться к чему? – выпалила Ирина, не желая разбираться в нюансах учиненного беспредела. – Пошли вон!

Пробормотав угрозы, мужчины покинули люкс, хлопнув дверью.

– Зря ты так. Кавалеров тоже можно понять, – с достоинством рассудила женщина, одеваясь, – Им нужно снимать стресс.

– Ольга Андреевна, вы оправдываете насильников и потакаете им? – ошарашено спросила Ирина. – Выкладывайте немедленно, что творится на этом грёбаном стадионе?

Квалифицированного медицинского персонала в городе не хватало, поэтому на работу в обсерваторы брали всех, кто хоть как-то проходил по критериям.

Большинство слухов об ужасах в изолированных от общества антивирусных анклавах являлись правдой. Внутри них сформировались новые правила жизни, наподобие тюремных понятий. Насилие и унижение пациентов внутри коронавирусных зон стали искривленной нормой реальности. Мало кому хотелось регистрировать случаи и разбираться с каждым противоправным инцидентом.

– По-настоящему страдают только девушки, которые совсем не могут за себя постоять или договориться, – закончила несусветный рассказ Ольга Андреевна, явно гордая своим сюрреалистичным статусом защитницы больничного люкса.

– Ох, нет! Майя, – только и выдохнула Ирина Небесная, понимая, насколько её подруга подходит под это определение.

Не обращая внимания на возмущение двух других соседок и укоры Ольги Андреевны, Ирина включила свет и бегло обследовала больничный люкс. Три часа сна и пробуждающийся гнев придали ей немного сил, чтобы решиться на борьбу с несправедливостью.

Имелся только центральный выход, но без пропуска или отпечатка пальца его было не открыть. Местная связь с дежурной медсестрой молчала.

– Отсюда нельзя выбраться, глупышка, – стращала Ольга Андреевна.

Больничный бокс всё-таки не являлся тюремной камерой – в нем нашлось слабое место. Трубы за унитазом уходили в гипсокартон и прилегали не плотно. Ирина всю жизнь берегла руки, тончайшим образом настраиваясь на скрипичные движения, но сейчас старалась не думать об этом.

Она из всех сил начала ковырять стену подспудными металлическими инструментами, какие смогла найти в палате.

– Прекрати сейчас же, дурочка! – истерично выкрикнула Ольга Андреевна, – Нас всех накажут из-за тебя! Мне осталось продержаться два дня до выписки.

Ирина лишь зло посмотрела на женщину. Воспитание в её интеллигентной семье распространялось и на общение, но в последнее время она чувствовала, что лишается моральной девственности.