Центурия

Но если они преданы из чувства страха, стало быть, нас они не боятся. Ты это имеешь в виду?

– Я сказал то, что я сказал! Они – рабы, и этим все объяснено. Они не способны понять язык жестов, не понимают снисхождения и при всем при том со спокойствием взирают, как панцирные твари топчут их землю. Как можно относиться к тем, кто продает свою страну, своих богов, самих себя?!

– Если они спасают свою жизнь, можно ли рассудить, что они предают самих себя?

Центурион скрежетнул зубами. Философия не являлась его стихией.

Техника владения мечом, стратегия и тактика – в этом он что-то понимал, в этом был силен. Яд же, таящийся в словах, змеиная гибкость фраз зачастую вызывали у него мутную головную боль. Словесные хитросплетения заводили в тупик без всякой надежды выпутаться. Но он не стыдился этого. Ораторы, политики, земледельцы – каждый на этой земле занимался своим делом – тем самым, ради которого был рожден. И постичь все за одну-единственную жизнь, овладеть всеми мирскими профессиями было изначально невозможно. Этот разговор он однако поддерживал по собственной инициативе. Значит был в том какой-то интерес, а возможно, в нем говорило элементарное мальчишеское упрямство. Последнее слово хотелось оставить за собой. Советник же такой возможности не давал.

– Спасение самого себя – это не спасение жизни, – медленно и, как ему казалось, рассудительно вымолвил он. – Это защита своей славы, своей чести.

– А если нет ни того, ни другого?

– Значит, и то и другое следует заработать.

Трудом, подвигами, чем угодно.

– Но для этого надо сначала сохранить жизнь.

– Чем они и занимаются от рождения и до конца своих дней! – центурион фыркнул. – Пойми, Фаст, в этом и кроется главное отличие раба от свободного гражданина. Первый спасает жизнь всеми доступными ему средствами, последний всегда посвящает чему-либо.

– Хорошо. Тогда объясни, что делать вчерашнему воину и сегодняшнему пленнику? Правом победителя он ведь тоже превращен в раба?

Центурион задохнулся от гнева.

Фаст попросту издевался над ним!..

– Я не понимаю, к чему ты клонишь!

– Тогда прекратим на этом, – советник успокаивающе коснулся его руки. – Лучше поговорим о том, что ты намерен предпринять дальше.

– Дальше? – центурион недоверчиво взглянул на собеседника. – Ты спрашиваешь об этом у меня?

– Будет лучше, если о твоих планах узнают хотя бы оптионы. Безусловно – кое о чем они догадываются, но догадки еще не знание.