Спартак. Том 1

– Что с тобою? Почему ты не пьешь?

– Отчего ты такой грустный? – спросил один из гостей.

– Клянусь Юноной, матерью богов! – воскликнул другой гладиатор, судя по говору – самнит.– Можно подумать, что мы собрались не на товарищескую пирушку, а на поминальную тризну. И ты, Спартак, как будто празднуешь не свою свободу, а оплакиваешь смерть своей матери!

– Матери! – с громким вздохом повторил Спартак, словно потрясенный этими словами.

И, так как он опечалился еще больше, бывший ланиста Требоний встал и, подняв свою чашу, воскликнул:

– Предлагаю выпить за свободу!

– Да здравствует свобода! – дружно закричали гладиаторы; при одном этом слове у них засверкали глаза.

Все встали и высоко подняли свои чаши.

– Ты счастлив, Спартак, что добился свободы при жизни,– с горечью сказал белокурый молодой гладиатор,– а к нам она придет только вместе со смертью!

При возгласе «свобода» лицо Спартака прояснилось; улыбаясь, он высоко поднял свою чашу и звучным, сильным голосом воскликнул:

– Да здравствует свобода!

Но печальные слова молодого гладиатора так взволновали его, что он не мог допить чашу – вино не шло ему в горло, и Спартак снова опустил голову.

Он поставил чашу и сел, погрузившись в глубокое раздумье. Наступило молчание, глаза десяти гладиаторов были устремлены на счастливца, получившего свободу, в них светились зависть и радость, веселье и печаль.

Вдруг Спартак прервал молчание. Задумчиво устремив неподвижный взгляд на стол, медленно отчеканивая слова, он произнес вслух строфу знакомой всем песни – ее обычно пели гладиаторы в часы фехтования в школе Акциана:

Он родился свободным

Под отеческим кровом,

Но в железные цепи

Был врагами закован.

Не за родину ныне

Бьется он на чужбине,

Не за милый далекий

За родительский кров

Льется в битве жестокой

Гладиатора кровь[90 - Перевод стихотворных текстов М.

Талова.].

– Наша песня! – шептали удивленно и радостно некоторые из гладиаторов.

Глаза Спартака засияли от счастья, но тотчас, как бы желая скрыть свою радость, причину которой не мог уяснить себе Требоний, Спартак опять помрачнел.

– Из какой вы школы гладиаторов? – спросил он своих сотрапезников.

– Ланисты Юлия Рабеция.