ДОНОРЫ. Фантастика и приключения

Голова бессильно свесилась на грудь, остекленевший взгляд устремлен в никуда, в руках и впрямь какая-то дешевая реклама – они попали туда, куда нужно. Сипло выдохнув, Вилли Пицеренко повалился набок, на непрошенных гостей никак не отреагировал.

– Готовь антидот! – Таппи рывком перевернул мужчину на спину, рукой в резиновой перчатке проверил рот клиента, умело вставил пластиковый раструб. – Все, не задохнется.

– Сколько он их сожрал, интересно?

– Сколько ни есть, а лучше вытряхнуть из него эту дрянь прямо сейчас.

– Опять перепачкаемся, – шумно пыхтя, агент подставил пластиковую посудину. Клиента вновь стали переворачивать – теперь уже на живот.

– Тяжелый, зараза!

– Ничего! Сейчас полегчает… – Люк попробовал надавить потерпевшему на поясницу, но неожиданно пробудившаяся жертва с мычанием ударила его кулаком в живот. Следующее, что сделал Вилли, это ухватил за ступню второго агента, с неожиданной силой крутанул вокруг оси. Исторгнув изумленный вопль, Таппи опрокинулся на пол.

Влетевший в комнатку с чемоданчиком и шприцем наготове Малькольм в нерешительности попятился.

– Долг вам нужен, да?.. – клиент, только что напоминавший мертвеца, силился подняться. – Будет вам долг… Все верну. Сполна и сторицей…

Искристо протрещал разрядник Люка, и одновременно Таппи вонзил миниатюрный шприц в ногу клиента. Несостоявшийся самоубийца с мычанием повалился на диван, пятерней попытался еще ухватить ближайшего недруга, но не дотянулся, обмяк на полпути.

– Вот же буйвол! – потирая грудь, Таппи поднялся с пола.

– Чувствую, насчет комы Рупперт пошутил, – поддакнул Люк. – Наверняка потешается сейчас у экрана.

– Да уж… – Таппи воздержался от комментариев. Вместо этого хмуро взглянул на Малькольма. – Ну? Чего стоим? Работаем!

Кивнув, доктор шагнул к клиенту, привычно распахнул кейс.

Глава 2

Он все еще не понимал, что им понадобилось от него. Лишь догадывался, что спасение в гостиничном номере было организовано неспроста.

То есть, в самом начале он вообще об этом не задумывался. Слишком плохо себя чувствовал. Когда умирают, о второстепенном не размышляют. Это позднее в голове заскрипели и заскрежетали аналитические шестеренки, и нелепые версии стали выпекаться одна за другой, а в первые часы он погибал самым противоестественным и некомфортным образом – героически мучился от тошноты, судорог и прочих прелестей того же порядка.