Одиссея капитана Блада

В его руках был Питт, у которого он мог вырвать имя его застенчивого приятеля и содержание их таинственной беседы. Питт, конечно, мог заупрямиться, но изобретательный полковник знал немало способов, для того чтобы сломить упрямство любого своего раба.

Повернувшись к невольнику лицом, пылавшим от жары и ярости, Бишоп посмотрел на него маленькими глазками и, размахивая легкой бамбуковой тростью, сделал шаг вперед.

– Кто этот беглец? – со зловещим спокойствием спросил он.

Питт стоял молча, опираясь на лопату.

Он тщетно пытался найти какой-нибудь ответ на вопрос хозяина, но в голове теснились лишь проклятия по адресу идиота Нэтталла.

Подняв бамбуковую трость, полковник изо всей силы ударил юношу по голой спине. Питт вскрикнул от жгучей боли.

– Отвечай, собака! Как его зовут?

Взглянув исподлобья на плантатора, Джереми сказал:

– Я не знаю. – В его голосе прозвучало раздражение, которое полковник расценил как дерзость.

– Не знаешь? Хорошо. Вот тебе еще, чтобы ты думал побыстрей! Вот еще, и еще, и еще… – Удары сыпались на юношу один за другим.

 – Ну, как теперь? Вспомнил его имя?

– Нет, я же не знаю его.

– А!.. Ты еще упрямишься! – Полковник со злобой посматривал на Питта, но затем им вдруг овладела ярость. – Силы небесные! Ты решил со мной шутить? Ты думаешь, что я тебе это позволю?

Стиснув зубы и пожав плечами, Питт переминался с ноги на ногу. Для того чтобы привести полковника Бишопа в бешенство, требовалось очень немного. Взбешенный плантатор стал нещадно избивать юношу, сопровождая каждый удар кощунственной бранью, пока Питт не был доведен до отчаяния, вызванного вспыхнувшим в нем чувством человеческого достоинства, и не бросился на своего мучителя.

Но за всеми его движениями зорко следили бдительные телохранители. Их мускулистые бронзовые руки тотчас же охватили Питта, скрутили ему руки назад и связали ремнем.

Лицо у Бишопа покрылось пятнами. Тяжело дыша, он крикнул:

– Взять его!

Негры потащили несчастного Питта по длинной дорожке меж золотистых стен тростника.

Их провожали испуганные взгляды работавших невольников. Отчаяние Питта было безгранично. Его мало трогали предстоящие мучения; главная причина его душевных страданий заключалась в том, что тщательно разработанный план спасения из этого ада был сорван так нежданно и так глупо.

Пройдя мимо палисада, негры, тащившие Питта, направились к белому дому надсмотрщика, откуда хорошо видна Карлайлская бухта.