НА КРЮЧКЕ

Чику прикончили действительно профессионально. Привыкшие к пистолетикам и автоматикам бандюки давненько уже не пуляли с крыш и приличных расстояний. В данном же случае несомненно работал снайпер. Кстати, тот же самой, что всего неделю назад положил воровайку Алябьева. Но самое главное – никто из бандюков понятия не имел, за что кончили двух преуспевающих криминальных бонз, и чем не угодил коварному киллеру негласный покровитель двух крупнейших городских рынков, а по совместительству обладатель депутатского мандата господин Алябьев.

– Снайпер в городе действительно завелся, – пробормотал он. – Но этот случай, Толик, не про нас. Так что хвост – морковкой, и не дрейфь.

Вереница машин в очередной раз повернула, и Мишаня удивленно кивнул в сторону открывшегося перед ними котлована.

– Гля-ка, доползли! Верно, тягач с собой брали.

Дмитрий, хмыкнув, присмотрелся к веренице стоящих впереди иномарок. Тачки были крутые, но явно из категории «бэу». Если же внимательно пересчитать да прикинуть число посадочных мест, то по всему выходило, что количество войск у противника вчетверо превышало силы «Кандагара».

Вытащив из кармана миниатюрную «ИКОМовскую» рацию, Дмитрий утопил клавишу и пару раз кашлянул в микрофон. Услышав ответный кашель, довольно кивнул.

– Порядок! Тимоха нас слышит.

– Порядок-то порядок, только чудится мне, что машинки у них бронированные. По крайней мере те, что с левого края – точно утяжелены. Да и многовато их что-то.

– А когда их было мало, Мишенька?

– Ну, все-таки… Не хотелось бы доводить дело до стрельбы.

 – Водитель опытным взором продолжал изучать выстроившиеся «Мерседесы» с «Тойотами», попутно стрелял глазами в сторону ближайших холмов, прикидывая, должно быть, вероятность нахождения там посторонних «кукушек».

Джипы «Кандагара» поравнялись с механизированными колесницами противника, с солидной неспешностью притормозили. И тотчас захлопали автомобильные дверцы. Из флагманского «Мерседеса», выбросив обе ножищи вперед, выбрался Володаев – сутулый мужичонка с пузцом Черчиля, задницей шестидесятилетней секретарши и по-михалковски пышными усами.

Мишаня впился в него взглядом, придя про себя к каким-то выводам, язвительно ухмыльнулся.

– Во дуру-то ломит! Вроде как непримиримый. Заметил, Димон? Ножки-то враз выставил. Прямо как новорожденный!

– Значит, не наигрался еще.

– Ну, а ты как собираешься шагать?

– Осторожненько, – проворчал Дмитрий, – как все нормальные люди. Не воробей поди.