НА КРЮЧКЕ

Опустившись рядом на корточки, Дмитрий тронул паренька за кисть. Рука была холодной, на локтевом сгибе красовалась печально знакомая россыпь багровых пятен. Дмитрий медленно выпрямился. Покойника он, разумеется, узнал. Сосед Дианы – из сорок девятой. Не то Жорка, не то Женька. Нормальный в общем-то парень. Кошек не вешал, стекла не бил. При встречах здоровался, а разок даже помог допереть до квартиры купленную тумбу. Еще и дружок у него был такой недотепистый – головка тыковкой, уши врастопыр и кличка соответствующая – Цыпа.

Во всяком случае возле Цыпы этот блондинчик смотрелся вполне цивилизованно.

– Что ж ты, дурила такой, наделал…

Харитонов повернулся к двери Дианы. Раз за разом послал в квартирную пустоту несколько тягучих трелей. Увы, все шло положенным чередом. Красавицы Дианы дома не было. Пришлось звонить в дверь слева. Там, помнится, жила ее подруга.

– Алена? Это я, Дмитрий… Скорую надо бы вызвать. И милицию заодно.

Соседка высунула голову в бигудях, ойкнула, разглядев Дмитрия.

Но церемониться было некогда. Харитонов сухо кивнул ей на сидящего у стены парня.

– Вот, понимаешь, только что наткнулся.

– Ох, ты Господи! Что же это с Женечкой стряслось?

– Судя по всему, передоз. Кололся ваш Женечка.

– Может, отойдет еще, а?

– Уже отошел.

Алена запричитала, по-бабьи завсхлипывала.

– Что же с матерью-то его будет? Единственный сын был. И не ссорились даже никогда, мирно жили.

Дмитрий и сам припомнил тусклое, вечнопечальное лицо матери парня.

Еще не старая, но уже пожилая. Простенькое платьице, сумочка с подшитыми углами, а ручка изолентой голубой обмотана. Настроение окончательно испортилось. И зачем, спрашивается, вспомнил?

– Ладно, Ален, пойду я. Дианы все равно нет, а я тут вроде как посторонний. На вот, передай ей торт, когда подойдет.

Но, увы, посторонним Дмитрий все-таки не был. Он это понял, едва спустившись вниз. Потому что увидел ту самую вечнопечальную женщину. Мимо проскользнуть не удалось, они столкнулись почти в дверях.

Выглядела мать Женьки как обычно усталой, в глазах тлело привычное покорство судьбе. Всмотревшись в застывшего на ее пути молодого человека, женщина неуверенно поздоровалась. Он разлепил губы, но ответить не смог. Только молча шагнул в сторону, уступая дорогу. И отчетливо ощутил взрыв. Где-то глубоко внутри. Словно незримая рука сунула в грудную клетку гранату без чеки. Рвануло так, что захотелось стиснуть виски руками, зарычать разъяренным зверем.