Трагедия народов СССР

Это была программа тотального и молниеносного раскрестьянивания, когда крестьянин лишался земли, двора, скота, инвентаря и превращался в сельхозрабочего, в сельского пролетария». «Более того, в 1930 г. крестьян собирались коллективизировать в колхозы типа коммун, где работники должны были жить в квартирах, иметь только личные вещи и должны были за всё платить. Члены таких колхозов не распоряжались урожаем, а должны были всё сдавать, за вычетом своего продовольствия, прокорма скота и семян. Всем в этих „коммуниях“ должны были заправлять специально выбранные и обученные руководители, освобожденные от труда.

Разумеется, крестьянам это крайне не понравилось. Они хотели оставаться крестьянами. Масла в огонь подлила масштабная земельная реформа, когда перемежевывались десятки миллионов гектаров земли. Тогда в порядке вещей было отнять землю колхоза или коммуны для организации, скажем, совхоза. Для крестьянина это было немыслимо, что его земля, которую он пахал много лет, могла быть в любой момент отнята, отдана совхозу, который её часто даже не распахивал» [66].

«Это было крушение всего крестьянского мира, всех его устоев. Вот отсюда и острое сопротивление. За словесные возражения таким „коммуниям“ следовало раскулачивание, восстания подавлялись, и к 1932 году у крестьян не оставалось других форм сопротивления, кроме голодовки» [66].

Как проводилось раскулачивание

Историк Роман Никулин в своей книге о раскулачивании на Тамбовщине цитирует очевидцев: «Подходили к раскулачиванию так: дом хороший, даёшь раскулачивать.

Выносят всё, вплоть до того, что с ребят снимают обувь и выгоняют на улицу. Вопли женщин, плач детей, разбазаривание имущества, отсутствие учёта – все это создавало картину ночного грабежа» [199].

Из доклада управления ОГПУ по Смоленской области: «Раскулачивающие снимали с зажиточных крестьян зимнюю одежду, теплые поддевки, отбирая в первую очередь обувь. Кулаки оставались в кальсонах, даже без старых галош, отбирали женскую одежду, пятидесятикопеечный чай, последнюю кочергу или кувшин.

Бригады конфисковывали всё, включая маленькие подушечки, которые подкладывают под головы детей, горячую кашу в котелке, вплоть до икон, которые они, предварительно разбив, выбрасывали» [199].

Шесть с лишним тысяч переселенцев, оставленных без еды и крова на острове Назино посреди Оби, дошли до каннибализма.

Из сводки курганского отдела ГПУ: «Забираются даже медные иконы – пригодится для трактора как утильсырье.