Пленэрус

После седьмой или восьмой рюмки мэтр, расчувствовавшись, признался, что не от жадности прячется – от сглаза. Смешно, но в сглаз светлоголовый и мудрый Вячеслав Галямов простодушно верил. Даже единственный пышный обмыв губернаторской премии наградил его приступом радикулита и гипертоническим кризом. «Такие вещи, Павлуш, просто так не совпадают! – мотал он перед лицом собеседника указательным пальцем. – Деньги надо зарабатывать тихо. Чем больше суммы, тем скромнее их зарабатывай. А лучше сразу делись и отдавай.

Опять же без помпы и лишнего шума. Как это делают самые умные из толстосумов…»

Павел медленно опустил голову на руки, веки сами собой сомкнулись – два маленьких забрала, зыбкая защита от фотонных атак. Дремотная река, всегда плещущая где-то поблизости, омыла полушария, начала терпеливо очищать от дневной липучей шелухи. Еще минута-две, и он бы заснул прямо за столом, но пчелой загудел мобильник, и пришлось встряхнуться. Прежде чем ответить, Павел внимательно взглянул на телефонный дисплей.

Это был Миша Ржавчик, поэт и администратор союза. Никто уже и не помнил – какого именно. В Москве подобных союзов было четыре, в родном городе Павла всего два, но и в этих двух союзах особо широкие натуры то и дело путались, аки в трех соснах.

– Никак дрыхнешь?

– Нет…

– Я по голосу слышу! А здесь, между прочим, жизнь бурлит и кипит.

– Здесь – это где?

– В Крыму, разумеется! – Ржавчик тут же съехидничал: – Я о нашем союзе, если ты уже запамятовал.

– А что, чей-нибудь день рождения?

– Не угадал!

– Умер кто-нибудь?

– Пальцем в небо!

– Слушай, Миш, не до тебя, ей-бо. Если все живы-здоровы…

– Я письмо тебе написал! По электронке. Ты что, не читал?

– У меня их два миллиона скопилось.

– А ты посмотри среди сегодняшних.

– Не буду я ничего искать, – возмутился Павел. – Раз позвонил, будь добр, объяснись.

– Что ж, разъясняю: у нас транш, Паша! Самый что ни на есть срочный!

– То есть?

– То есть – творческая командировка.

Оплачиваемая и симпатичная.

– Миш, ну какие командировки! В нашем-то возрасте. У меня дела, писанина. Опять же спина бо-бо, поясница…

– У всех бо-бо, но пыхтим-терпим, небушко коптим. Тем более – такой шанс. Мы не подсуетимся, другие перехватят.

– Пусть.

– Пашунь, я тебя умоляю! Мы же племя сорокалетних – обязаны помогать друг другу. Смотри, какой молодняк кругом наглый пошел, совсем стыд потеряли.