Средневековые тюрко- и монголоязычные номады и их потомки на Руси, в Российской Империи, странах Запада и Казахстане

Значит, князья-бояре-воеводы не захотели воевать против «супостата-татарина»? Или все-таки Дмитрий шел на Ягайло, а князья-бояре-воеводы не хотели сражаться с Ягайло?

Если в армии «розность» -мятеж, то, по логике, Донской должен был бежать к Москве, к своему оплоту. Куда ж еще?! Тем более, там его жена и новорожденный ребенок. Но он бежит «на Кострому». Почему?

А потому, что в Москву уже нельзя, там, в Москве, одновременно с мятежом в войске, вспыхнул бунт.

«А на Москве бысть замятня велика и мятеж велик зело», – проговаривается не до конца «отредактированная» «Повесть о нашествии Тохтамыша», т.

е. в Москве начались убийства, грабежи, разгром пивных и медовых подвалов, пьяная вакханалия.

В Москве в это время находились «Бояре, сурожане, суконщики и прочие купцы…». «Сурожанами» на Москве звали не только купцов из Сурожа – генуэзской колонии в Крыму, а вообще всех генуэзцев из Крыма. Судя по второму месту в списке, они были естественной частью московского населения. Именно генуэзские купцы были союзниками и вдохновителями Мамая в его походе на Москву.

То есть врагами Дмитрия Донского.

Одни люди, понятно, бегут из города. А вот другие – «сбежались с волостей». Кто устремится в город, охваченный бунтом? Ясно, вор и мародер, тут можно поживиться. А также тот, кто знает и участвует, кто поспешил поддержать мятеж. Это свои люди, из Московского княжества.

Но далее, после «волостей», написано: «и елико иных градов и стран». То есть из других городов и стран.

Как же быстро они здесь очутились. И что им надо, зачем приехали? Нет ответа в тексте. Хорошо еще, что эти четыре слова сохранились.

И снова главный вопрос: против кого и чего мятеж? Нет ответа. Если Донской, по летописно-официальной версии, – защитник Москвы и земли Русской от «поганых татар», то почему Москва свергает его?

Значит, бунтовщики за татар? Но почему тогда они не встречают Тохтамыша хлебом-солью? А, наоборот, запираются и открывают огонь со стен. Значит, они против Донского и против Тохтамыша.

Тогда – за кого? Кого они принимают, встречают и привечают?

В «Повести…» дается ответ: «Приехал в град литовский князь Остей, внук Ольгердов» и племянник Ягайло. И что же он сделал? Читаем: «И ободрил людей…» Стал там вождем, временным князем, организовал и возглавил оборону от Тохтамыша.

Снова вопрос: а почему именно литовский Остей? С какой стати Москва доверяется чужаку? Были ведь среди мятежников свои бояре-князья.