На круги своя…

В воздухе вились перья, и ни одной живой птахи поблизости видно не было.

– Держи, – хозяин вяло протянул пистолет. – И проваливай!

Кнут не стал спорить, не стал и обижаться. Успокаивающе качнув головой замершему на дорожке Анжело, глазами указал в сторону покачивающегося в шезлонге хозяина. Анжело понимающе кивнул, снова скрылся за деревьями.

Сам же Кнут, отойдя на приличную дистанцию, снова достал сотовый телефон. Стараясь говорить тихо, поинтересовался:

– Что там у тебя, Дюша?

Помощник откликнулся мгновенно:

– Пока без изменений.

Но ребяток уже обзвонил, – в течение часа все подъедут. Оцепим район, обговорим деталюшки…

– Все ясно, значит, пока не пришел… – Кнут подумал. – Ладно, а что с твоим Ящиным?

– С Ящиным? Да ничего. Я с ним лично базарил. Орешек твердый, но колонулся на бабе. Я ведь их вместе в кандей засадил.

– Зачем?

– Майский посоветовал. Он ведь тоже там был…

– Понятно. Ну, и что Ящин?

– Ничего. Сначала юлил, а потом рассказал все подробненько…

– Я спрашиваю, где он сейчас?

– Так это… Все там же.

Вы же ничего не говорили. Я думал, пригодятся еще.

– На кой они нам?

– Тогда что же?.. – по голосу было ясно, что Дюша растерялся. – В расход, что ли пускать?

– Кретин! Постращай немного и выпни на все четыре. А сторожей к делу пристраивай. – Кнут выругался. – Еще на нехватку людей жалуешься!

– Да я вроде ничего такого…

– Все, разговор окончен! И попробуй только упусти мне сегодня Малышева, сам в кандей загремишь!

Не слушая больше лепет Дюши, он выключил мобильник, невидящим взором уставился в пространство.

Кровь клокотала в висках, хотелось стиснуть чье-нибудь горло. Стиснуть по-настоящему – до хруста хрящей и шейных позвонков. На сердце было холодно и мерзко. Может, потому, что в оптимизм Дюши Кнут совершенно не верил. Чутье повидавшего виды хищника подсказывало, что халявы больше не будет и нынешний их противник уже далеко. Настолько далеко, что даже длинным рукам Бессонова будет до него не дотянуться.

Глава 7

Чем-то это ранение напоминало то первое, когда еще необстрелянным воинством они перли по каменистому склону, а дувалы огрызались пулеметным огнем, из утлых домишек разом превратившись в долговременные огневые точки. Район Южного Саланга, в первые годы войны, считавшийся мирным, претерпел жутковатую трансформацию.