СЕРОЕ И БЕЛОЕ

Желчь излив, и сам чуть засвистал себе под нос.

***

Вчера убрел за город, лег на землю

И может быть, впервые над собой

Увидел небо…

***

Дождь – два часа!

Промокнувши до нитки,

Повеселел, – зонт стал уже не нужен.

***

Поссорившись, я хлопнул дверью —

И я был прав, но мир угас в глазах…

Там может черт с ней – с правдой?

ПЯТИСТИШИЯ

Готовую на свалку рухлядь

Неосторожно взялся перебрать,

Но с памятью ожившей все оставил,

Пусть выбросят потом,

После меня…

***

Мне нынче легче,

Словно ржавь с души убрали;

Тишайший лес, хвоя ковром,

А из газет

Леплю кораблики.

***

Тротилом рельсы рвали,

Вдруг…

Увидел оглушенную листву,

Устлавшую, как саваном, поляны,

И голые от грохота деревья.

***

Я в грустном настроении

Устало

На скамью присел,

И тотчас подхромал ко мне

Седой подбитый голубь.

***

Он так трудился, так шутил,

И так все ладно

Выходило у него,

Что я не выдержал

И попросил лопату.

***

Вся наша жизнь —

Лилово-приторный коктейль

С соломинкой,

Увенчанной

Губами дьявола.

***

Бумажный сморщенный комок в углу

Личиной старичка

С укором наблюдает,

Как меряю

Я комнату шагами.

***

Забытая в пыли

Игрушка среди хлама

Легла в ладонь

И ожила вдруг, —

Пальцы вмиг ее узнали.

***

Стол скрипнул старчески,

Родивши кашель,

И в первый раз

Прислушался, застыв,

К нему.

***

Увидев вспоротый ростком асфальт,

Я вдруг представил

Город без людей

Лет через десять

Съеденный природой.

***

Самое горькое зло

Самые близкие люди

С самым благим побужденьем

К нам

На ладонях несут.

***

Светлый квадрат на полу,

Я пяткой его прижимаю,

Тепло проникает мне в кровь

И детством проходит по сердцу…

Какой же ты грустный, зайчик.

***

Тушь медленно стекает по щекам,

Дрожат и голосок и губы.

Он рядом, здесь, и нет его…

Холодный, скучный,

Дорогой.

***

Для прохожих – шарил по дороге,

Будто что-то потерял на ней,

Но, дрожа всем телом словно вор,

Из чужого растворенного оконца

Слушал дивную мелодию.

***

Сухи капризные глаза,

Им даже в горе

Нужен тихий и безлюдный уголок,

Чтобы расплакаться

По-человечьи.

***

С тех горьких пор

Мне в каждой женщине седой

Родной и близкий образ

Чудится

Ушедший в безвременье.