Ваше благородие, бомж

За место – полтинничек, нехило, да? А если я, к примеру, ничего не продал за день? Или продал, но за тот же полтинник? Мне что, эти орлы краски с кисточками покупают? Или, может, позируют на дому? – бородач выругался. – Обвешались автоматами и чувствуют себя царьками. Из-за таких вот шкодников их ментами и кличут.

– Значит, парочка на Монетке?

– Иногда парочка, иногда трое. И бухими частенько приезжают. Представляешь картинку? Хватают какую-нибудь пьянь, волокут в воронок, а сами при этом кренделя сапогами выделывают.

– Обижен ты на них. Есть, верно, за что?

– Да уж верно есть. Если б только я. Там все на них зуб имеют… – Бородач успел набить рот, и оттого речь у него выходила невнятной.

Бомж нахмурился. Либо речь невнятная, либо начинались нелады со слухом. Голову кружило все сильнее, самоконтроль заметно сдавал позиции. Он задышал чуть чаще.

– Как же их зовут?

– Кого?

– Парочку твою.

Художник смахнул с бороды крошки, причмокивая, отпил из пластикового стакана.

– Старший у них – Митек, а других, честно сказать, не знаю да и знать не хочу.

Силуэт собеседника внезапно поплыл, быстро начал раздваиваться, бомжа чуть покачнуло.

– Э-э, да ты совсем бледный! С чего это? Плохо, что ли?

– Мне бы, браток, бинтов… Лекарств каких-нибудь…

Бомж не хотел жаловаться, но фраза вырвалась у него сама собой. Верно, и впрямь прижало. Мир перед глазами медленно, но верно, заволакивала багровая мгла.

– Так, может, это… В больницу?

– Да нет. Не надо больницы… Где-то бы отлежаться, а? Не знаешь часом, комнатку кто-нибудь не сдает? Я бы хорошо заплатил.

Успевший расправиться с гамбургером, художник сыто икнул.

– Слушай, а ты и впрямь плохо выглядишь. И глаза какие-то…

– Я насчет хаты спрашивал.

– Так чего ж… С хатой проблем нет. То есть, если без наворотов и изысков, то можно даже ко мне. У меня, правда, однокомнатная и без джакузи, но в общем и целом…

– Далеко?

– В смысле, значит, живу-то? Да нет, тут рядышком.

Бомж махнул рукой.

– Годится. Только подсоби встать.

– Что, прямо сейчас? А как же это все? – бородач кивнул на стол.

– Хочешь, бери с собой. Главное – помоги. Куплю потом все, что попросишь. И картину твою куплю.

– Понял! – художник суетливо вскочил. Пакеты сунул прямо за пазуху, картину подхватил под мышку. – Меня вообще-то Артемием зовут. И фамилия знатная – Васнецов. В смысле, значит, был уже такой художник.