ВРЕМЯ СТАЙ

 – Лысый с тем же спокойствием собрал карты в колоду, подравняв о кирпичного цвета ладонь, спрятал в карман. – Взял и поломал игру.

– Я тебе еще не то поломаю!

– Да ну? – Лысый глянул насмешливо.

– Не я, так Краевой.

Имя Краевого возымело действие. Лысый поостерегся перечить. Однако пальцем себя по лбу все-таки постучал:

– Чего гоношиться раньше времени? Дорога с рудника одна, мотор в лесу за полверсты услышим.

Мятый и сам это понимал. Но за операцию отвечал он, а потому обязан был гоношиться. С нескрываемой злостью он посмотрел в снулые, ничего не выражающие глаза напарника.

Широченное, как сковорода, лицо, обширный череп – отчетливо полосатый от равномерно зачесанных волос. По слухам, Лысый фиксировал их женским лаком. Впрочем, о лаке никто вслух не заикался. Лысый только на первый взгляд напоминал ленивого северного тюленя. При желании запросто мог взорваться и изувечить, не считаясь ни с годами, ни с рангом. Это знали в бригаде, это знал и Мятый. Главная же закавыка заключалась в том, что Лысый действительно являлся профессионалом. Со ста метров без всякой оптики попадал в жетон от метро, мастерски управлялся с винтовками Мосина и Драгунова, а АКМ в его жирных ручищах казался детской игрушкой. Словом, в заданиях, вроде нынешнего, он был незаменим.

– Короче так, – более спокойно заговорил Мятый. – Гриня идет к джипу, сидит на стреме. Не плевать и не курить! Про перец не забывайте!

– Больно все мудрено, – протянул Гриня. – То есть без курева еще можно потерпеть, а если мне, к примеру, по нужде приспичит?

– Потерпишь! – Мятый вновь начал заводиться.

 – Через пару часов сюда взвод ищеек нагрянет, каждый куст обнюхают и обшарят.

– К тому времени снегом все десять раз завалит.

– Завалит или нет, а Краевой выразился ясно: следов не оставлять! Вкурили, соколы?

Гриня энергично закивал, Лысый же продолжал смотреть исподлобья и тяжело. Во всяком случае выдержать этот взгляд было непросто. В подвальные эскулапы ему бы с такими гляделками!.. Мятый, набычившись, процедил:

– Я спрашиваю, все ясно?

Они буравили друг друга глазами секунд десять.

Не моргая и не отворачиваясь. В конце концов Лысый все же откликнулся:

– Базара нет, что ж тут неясного… Ты другое скажи, что делать, пока машины нет? Птичек лесных считать?

Он без сомнения издевался.

– Сейчас ты у меня посчитаешь… – Мятый споткнулся, не завершив фразы. В лесной разноголосый хор хриплой и заунывной нотой вплелось чужеродное далекое гудение.