ВРЕМЯ СТАЙ

Чаю не выпьешь? Апельсины есть, яблоки с бананами.

– От апельсина, пожалуй, не откажусь.

Ведомый Дианой, Дмитрий проследовал в маленький кухонный закуток. Ополоснув руки, вынул из вазы парочку крупных апельсинов.

– Голодный, как волк.

– Может, нормальный ужин организовать?

– Не надо, – Дмитрий сосредоточенно принялся чистить фрукты. Полежав в тепле, апельсины успели разомлеть, чистились легко – чуть ли не сами выпрыгивали из кожуры. На розовых боках проступали капельки сока. Машинально слизнув одну из них, Дмитрий сердито засопел.

Как просто, оказывается, испортить удовольствие! Уже ни апельсинов, ни чая с коньяком, ничего на свете не хотелось. Все из-за какого-то шалопута и алканавта, которого и кодировать уже трижды пытались, и на работы раз сорок устраивали. Увы, на работах больше недели Вовчик не задерживался, а кодирование, даже самое жесткое, через месяц-другой благополучно преодолевал. Жил тем, что сдавал приятелям угол, да от родных что-нибудь перепадало. Так и прозябал. И ведь был бы ослом каким – не жалко. Так нет! Добрый мужик, неглупый, любитель приврать и поваляться на кушетке, а в редкие трезвые периоды мог и серьезно помочь по хозяйству. Такая, понимаешь, бодяга: и добрый, и не дурак, а вот распорядилась судьба-злодейка – и стал пропащим.

Дмитрий протянул Диане апельсин, хмуро разломил свой собственный.

– А почему Рассохину не рассказала?

Диана замялась.

– Не знаю… Побаиваюсь я его. Да и кому нужны чужие проблемы?

– Странно ты рассуждаешь. Работаешь у него, а жалуешься мне.

– Ты ведь тоже у него работаешь. И потом ты – друг.

– Друг… А где твоя собственная охрана?

Диана скрестила на груди руки, сухо улыбнулась.

– Вся моя охрана – три человечка. Один на больничном, другой в отпуске, третий только и может что у порога торчать и баском отпугивать. Обычные вышибалы. А там, если Колюня не выдумывает, ребята серьезные. Если вовремя не вмешаться, и квартиру отберут, и ребра намнут.

Она все-таки не выдержала – шмыгнула носом. Глаза у нее повлажнели, по бархатной щеке скатилась первая слезинка.

Дмитрий вздохнул.

– Не кручинься, никто у него ничего не отберет.

Сунув в рот нежную дольку, он стиснул зубы. Снова подумал, что любое счастье недолговечно, а вот беды и суетная кутерьма могут тянуться всю жизнь. Спешно дожевав апельсин, отряхнул руки. Как там ни рассуждай, а что-то действительно следовало предпринять. Вовчик хоть и шалопут, а жалко. Выкинут на самом деле из квартиры, – и чеши потом затылок.