Ящер

Ну, а волочить брюхо по земле подобно варану – я не приучен. Привык, знаете ли, шагать на своих двоих. Потому и порадовался лесочку.

Село притаилось в самой чащобе – видно, надеялось на защиту лесного бога, на крепость сосновых стволов. Только это все равно, что молиться на пресловутое «авось». Оно, как известно, срабатывает далеко не всегда. Вот и я вынюхал я людишек! Вчера на вечернем закате, когда потянуло дымным ветерком. Уж аромат-то выпекаемого хлебушка я всегда отличу! А тут еще и петушок по утру кукарекнул пару раз.

Тихонечко так кукарекнул, но я расслышал. И, конечно, встрепенулся. Потому как петушок – ориентир завсегда верный!

Щурясь, я разглядел, как на том конце села пожаром разгорается паника, как пестрыми ручейками люди разливаются кто куда. И одеты во что попало. Не стали меня дожидаться хуторяне, – в бега подались. От беды подале. Жаль…

Всхрапнув, я сделал несколько шагов и придавил стопой ближайшую хатку. Она хрупнула и просела, выбросив пыльное облако. Точно гнилушку раздавил.

И правильно! К хлебосольству следует приучать. Не мытьем, так катаньем. Если все вокруг начнут разбегаться, как же мне жить да поживать? Тыквами да гарбузами, извиняюсь, питаться? Ну, уж дудки!

– Эй! Страшило лихое! Геть отседова!..

Я повернул голову. Вот славно-то! Сыскался все-таки супротивничек! Один-единственный на всю округу – и на том спасибо. Не было бы этих бедовых головушек, давно отощал бы, как батько Кощей. Больно уж проворно шныряют людишки по земле-матушке.

Ровно жуки какие. За всеми и не угонишься. Другое дело, когда сами на рожон лезут. Обстоятельство, каким грех не воспользоваться.

Мужичонка в лаптях и драных штанах сидел на неоседланной лошаденке и устрашающе размахивал копьем. На поясе – сабелька, на голове соломенный картуз. Умора да и только! Я ласково пригляделся к поединщику. Что ж, оно и к лучшему. Зато и доспехи потом не выковыривать из зубов. Не люблю металла – все эти проволочки да заклепки, шпоры гнутые да пластины кованые.

А нынешние новорыцари – и вовсе сплошь в кольчугах да панцирях. Даже варежки, варнаки, научились вязать из железа. Живодеры, черт бы их… Мне ж эту проволоку кусать да переваривать! И от колик ночами маяться. У лошадок – у тех всего-то по четыре подковки, а на этих – железа от пят и до макушки.

– А ну, геть! – мужичонка пришпорил робеющую кобылку, заставив кое-как приблизиться ко мне. Я с интересом наблюдал. Не молодой, но храбрый.