Ящер

– Как же его туда занесло?

– А вот этого он абсолютно не помнит.

– Забавно. Может, он все-таки крутит динамо?

– Девяносто пять процентов – что нет. Захотел бы соврать, придумал бы что-нибудь убедительнее. Тем паче, что парень вроде неглупый, сам понять пытается, что же такое с ним стряслось. И никто, говорит, вроде не подходил, просто накатило вдруг беспамятство какое-то и все. Ничегошеньки не может вспомнить! Ни единого момента!

– Мда… А раньше у этого лунатика что-нибудь похожее приключалось?

– Уверяет, что нет.

Алкоголем не злоупотребляет, коноплей сигареты не набивает.

– Кстати, у себя в комнатушке он, покурить не мог? Зачем его на улицу потянуло?

– Там у них с вентиляцией какая-то беда. Душняк, говорит, никакого проветривания. Окон-то нет. А на воздухе, мол, самое то. Операторскую он запирал. Уверен на все сто. Посторонних билетерша не видела. Сейчас кинотеатр пустует, так что проскользнуть незаметно не так-то просто. Только если со стороны фасада или через окно.

– Это сложно?

– Да ничуть. Всего-то второй этаж! Иметь какую-нибудь стремянку – и без проблем вскарабкаешься. Правда… – сыскарь замялся.

– Ну?

– Нет там никаких следов. Окна я тоже осмотрел. Самым внимательным образом. Кругом пылюга и гвоздями заколочено. Шляпки успели проржаветь. Словом, если кто там и побывал, то пробирался иным путем. Либо через буфет, либо зашел раньше – вместе с посетителями, а потом притаился в закутке.

– Несостыковочка! – бормотнул Ганс. Я вопросительно посмотрел на него.

– Что тебе не нравится?

– Да все не нравится! Ерунда какая-то выходит. Мы ведь не собирались там останавливаться. Случайно все вышло. Как же они могли успеть? И афишу заменить, и с механиком всю эту комбинацию провернуть.

Он поглядел мне в глаза, и мы враз подумали об одном и том же.

– Неужто Фима?

– Она, – Ганс утвердительно кивнул. Я откинулся на спинку кресла, на секунду зажмурился. Смерть, до чего не люблю предательств! Но ведь предают! Как минимум – раз в квартал.

Кто на денежки левые клюет, кто на женские прелести. Вот и Фимочку нашу, выходит, затянуло мальстремом. Не удержалась девочка, не устояла. Что ж, грустное обстоятельство! Весьма и весьма!..

Я распахнул глаза, сосредоточенно забарабанил пальцами по столу. Все и впрямь вставало на свои места. То есть – почти все. Дамочка играла на чужих – и играла, возможно, с самого начала. Уговорила меня остановиться в нужном месте, выманила наружу.