Ящер

Не мозоля глаза, охрана паслась на отдалении, а мы жмурились на утреннее солнышко, вдыхали весеннюю прохладу и радовались жизни. Только жизнь, плутовка, обожает плюнуть в самый неожиданный момент. Вот и плюнула. Со всем смаком, на какой была способна. С торжествующим подвыванием мимо на скорости промчался какой-то удалой, «Жигуль». Нас окатило музыкой из окон машины и ржавой водой из ближайшей лужи. Бывает так, что брызгами пачкает только брюки, нас омыло куда более щедро – что называется в полный рост.

Как объяснить то, что мы тогда испытали? Половодье чувств, водопад разноименных эмоций… В общем передать сие крайне затруднительно, однако картинка взору обывателя явилась редкостная.

Три крутых мена стояли на тротуаре и платками утирали с физиономий ошметки дорожного суфле. Разумеется, не молчали, высказывая мнение о происшедшем вслух. Карикатура для журнала «Крокодил»! Озвученная «немая сцена» из гоголевского «Ревизора»! Так или иначе, но нечто подобное испытал я и сейчас при виде женушки «бешеного Робби». Только тогда у дороги все обошлось своим законным порядком. Чуть опомнившись, Ганс с матюками полетел следом за «Жигулями», и уже через несколько минут троих бритоголовых гонщиков приволокли к нам на аркане. Уложив в ту же лужу, заставили слезно просить прощение, машинку на их же глазах малость побили и немного поцарапали. Сейчас царапать было некого, разве что меня, тем паче, что ни Ганса, ни охраны поблизости не наблюдалось.

– Та-ак… – Елена обвела комнату шальным взором. В эту секунду она тоже походила на человека готового швыряться чем попало.

Может быть, даже не только бокалами, но и самыми настоящими гранатами.

– Та-ак! – вновь повторила она. – Вот, значит, где мы развлекаемся!

– Как в анекдоте, – вполголоса фыркнула Надюха. – Надо было мне под диван залезть. Или в шкаф.

– Залезешь, милая! – грозно пообещала Елена. – В такое место залезешь, что обо всем на свете забудешь!

– Ты ее боишься? – Надежда с любопытством покосилась на меня. Я холодно покачал головой.

– И все-таки с колен твоих я слезу, ага? Неудобно как-то. Шваркнет табуретом – и одним ударом семерых. В смысле, значит, двоих…

А Елена и впрямь наступала. В руке она сжимала кнопочный нож – маленький, но вполне убеждающий в серьезности намерений. Надежда вскочила с дивана, ухватила за угол подушку.

– Только подойди!

– Да я тебя насквозь… Пигалица! – Елена задыхалась от ярости. Рот у нее гневно кривился, из глаз в три потока бежали слезы.