Ящер

Замечательный фразеологический кульбит, между прочим! Попробовать на вкус, покрутить головой и принюхаться, испробовать мускульную силу – вот чем следует жить и дышать современному человеку! Разумеется, консерватизм – штука не в пример спокойнее, однако при этом и изрядно скучная. Впрочем, об этом уже говорилось в байке про орла и ворона, а главная закавыка в том и состоит, что не космос и звезды нам нужны, а те премудрые технологии, на которые мы воленс-неволенс натыкаемся, изобретая и свинчивая из гаечек ракету…

Словом, скучать мы не скучали, однако и конспирацию блюли строго.

Хитрый наш Безмен не помнил доброй трети своего выхолощенного прошлого, живя лишь настоящим и этим самым настоящим искренне дорожа. Цены бы ему не было, родись он из камушка потверже, но, увы, этот юппи-яппи легко мог проявить кабинетную отвагу, но никогда бы не рискнул самолично выехать на банальную «стрелку». Вот и сейчас физиономия его разъезжалась вкривь и вкось, напоминая личико дитя в колыбели, у которого выдернули изо рта любимую соску.

– Ящер, мы же договаривались!..

– Мы договаривались, дорогуша, только об одном! Работать, работать и работать! Слышал, наверное, цитатку? Работать над тем, что выгодно и интересно империи. А сейчас нашу империю интересует вопрос, кто же нам все-таки дышит в затылок. Ферштейн?

– А кто-то и впрямь дышит?

– Дышит, Безменчик. К сожалению, дышит. А посему поскорее расплевывайся с мелочевкой и перебрасывай своих вундеркиндов на новый фронт. Понадобится, выцарапаю для тебя Шошина из зоны.

– Если не ошибаюсь, ему сидеть еще лет семь или восемь.

– Ну, на восемь, положим, мы с самого начала не рассчитывали. Годика три от силы. А если учитывать географический фактор – и того меньше. Это тебе не жуткое Заполярье и не Чукотка, – всего-навсего Северный Казахстан, так что приласкаем кого положено, осчастливим презентами и вытянем орла на волю. По моим сведениям, бакшиш у них весьма и весьма уважают.

Словно что-то про себя просчитав, Безмен пошевелил по-рыбьи пухлыми губами и нерешительно кивнул.

У него и лицо было снулое, совсем как у надышавшейся воздуха рыбы. Тощая фигура, огромный нос, оттопыривающиеся уши, гнусавый голосок. Смешно подумать, но за это чудо-юдо я когда-то выложил двадцать косых в зелененьких, успев перекупить по дороге в центробанк. После развала «Цветмедплана» этого ушастого ждали во многих местах, но я оказался проворнее. Самая обычная практика. Концерн тонет, но не тонут специалисты.