ЭХОЛЕТИЕ

Он пытался понять смысл жизни, основы мироздания и, конечно же, постигнуть суть человеческой психологии. Читая то или иное произведение, он не просто бегал по строчкам глазами. Он погружался на самое дно и медленно всплывал, переживая с героями новые чувства, проживая с ними новые жизни и события. Вся литература была им очень своеобразно классифицирована. Завтракал вместе с Чеховым или О'Генри, получая заряд бодрости на весь день. В качестве образования выбирал Толстого или Тургенева, сложновато немного, но что-то подсказывало необходимость их изучения.

Для души – Теккерея, Стендаля и Гоголя, а перед сном, однозначно, Диккенса. Любое возбуждение дня угасало в сырых нетопленных домах Лондона. В любое время дня и ночи – самиздат Набокова и Булгакова – с ними можно было бесконечно долго жить и не страшно было умереть.

Однако у любой медали существует не только аверс, но и реверс. Благодаря своим знаниям и умениям, Леша Самойлов стал одинок еще в подростковом возрасте. В один прекрасный день он осознал, что ему до чертиков наскучили мальчишеские басни про их неземную силу, угнанные мопеды и бесконечные победы у записных красавиц школы.

Общепринятых развлечений – сходить подраться район на район или распить бутылочку «Агдама» в полутемном подъезде панельной девятиэтажки – он избегал по причине того, что это отнимало время от главного – успеть прочитать непрочитанное. Когда же Лёшка пытался решить проблему отчуждения иначе, посвящая ровесников в перипетии судеб дрюоновских французских королей или драйзеровских стоиков, парни странно на него поглядывали, перебрасывались многозначительными осуждающими взглядами и незаметно крутили указательными пальцами в области виска.

С девчонками всё обстояло не намного лучше. Лёшка легко завязывал с ними отношения, влекомый чувством юношеской влюбленности, однако и здесь идеализм, привитый мировой литературой, играл с ним одну и ту же злую шутку. Красивые девушки манили его и овладевали его вниманием, но каждый раз романтический флёр влюбленности слетал, как только короткие диалоги превращались в бесконечные монологи и общение как таковое исчезало, не успев родиться.

Самойлов понимал, что девчонкам с ним интересно, но это слабо решало проблему сложившегося вокруг него вакуума.

Выход из этого положения нашелся сам собой. Как-то раз Лёшка заскочил в гости к Стасу Самуиловичу, другу своего отца, который проживал в соседнем доме. Ведущий инженер одного из каменских НИИ был всегда оживлен и прост в общении.