Багровые степи. Повесть

Рисуя встречу с любимой, что-то тихо напевая себе под нос, Абди подошел к мужчинам и, засучив рукава холщовой рубахи, принялся им помогать.

Вскоре, когда солнце, едва подтянувшись к западу, стало медленно опускаться к горизонту, со всех сторон, к аулу Курмана, стали съезжаться гости. Казалось, в такие шумные празднества, народ, забывая о печалях, обидах и ссорах, целиком отдавался безмятежному веселью – так было и сегодня. Всюду слышались смех и острые шутки, перемешанные женскими и мужскими голосами. Абди, к этому времени, основательно подготовившись к празднику, увидел, как люди, облаченные в свои лучшие наряды, стекаются к главной юрте, в которой находились почтенные аксакалы и уважаемые старейшины аула и, чтобы ничего не пропустить, поспешил туда.

«Ораз ата, дайте нам бата. Благословите нас и наших детей», – послышался голос Курмана. Маленький сгорбленный старик, кивнув головой и беззвучно зашевелив губами, раскинул перед собой шершавые ладони. Присутствующие, одновременно проведя ладонями по лицу, послушно разошлись по юртам, где их ожидали щедро накрытые праздничные столы. Абди присоединился к нескольким молодым парням, обслуживающим гостей. Джигиты, по очереди, заносили в юрты огромные блюда с дымящим вареным мясом, а молодухи, не переставая угощать гостей, ловко успевали наполнять пиалы пенящим кумысом. «Абди, принеси сорпу[10 -

]», – обратилась к нему одна из них. Не мешкая, он направился к дюжине женщин, неподалеку возившихся с коптящими самоварами и казанами. Подходя, он услышал, как одна из них, закричала вслед весело убегающему мальчишке:

– Самат, ах ты негодник! Куда понес головешку? Ну-ка вернись!

– Тате[11 -

], не кричите так громко, перед гостями будет неудобно! – урезонил ее Абди и протянул глубокий пустой ковш.

 – Налейте-ка мне сюда сорпу.

– А тебе не кажется, что ты раскомандовался? Ишь, будешь указывать мне тут! Подождут! Горячая еще.

– Кто займется вечерней дойкой? Я не успею! Где Кадиша? Смотри-ка, как вырядилась! – послышался еще один недовольный голос женщины с рябым лицом.

Наклонившись над казаном, она, орудуя огромной деревянной поварешкой, вылавливала куски мяса и аккуратно раскладывала их на круглое блюдо.

– Вы не видели моего Жоламана? С утра не показывался мне на глаза, – спросил, болтающийся рядом, худой старик. Он не отводил взгляда от блюда с мясом, источающего дразнящий аромат. От невольно выделившейся слюны, было видно, как несколько раз дернулся его кадык.

– Я его видел.