Три дьявола для наследницы

 – А почему ж тогда вы сказали, что это «восхитительная ерунда»? А я тут битый час играю с вами в какие-то дурацкие игры, надеясь, что все же удастся в какой-то момент донести до вас свою мысль?

Рейялар словно в какой-то задумчивости бросил взгляд на камень, но тот не собирался больше вспыхивать и предавать меня.

Василиск скривился и щелкнул пальцами. В тот же миг красивая магия, которую он создал, рассыпалась на кристальные осколки, звонко застучавшие по полу, а затем и те исчезли, словно их и не было.

Рейялар выглядел… мрачно. Он понял, что я не лгу.

Наконец-то, оближи его мангуст! У меня хоть и помутилось слегка в голове, но, когда я сюда шла, план-то был вполне настоящий. Я действительно беспокоилась.

Потому, едва способность соображать здраво вернулась ко мне, я оттолкнула наглого, все еще очень обнаженного василиска и отпрыгнула в сторону.

А тот даже не стал сопротивляться. Его брови были сдвинуты.

Он резко развернулся, подошел к стене и, схватив рубашку, накинул себе на плечи.

Несколько мгновений я не видела его лица, он застегивал пуговицы, не поворачиваясь ко мне. А затем, когда его взгляд снова оказался направлен на меня, вертикальные зрачки опять были нормальными. Ничто не выдавало в главном следователе того, что еще минуту назад он позволил себе сумасшествие.

Только челюсти были плотно сжаты.

– Так к какому выводу вы пришли? – спросила я, тоже быстро приведя внешний вид в порядок и давая себе пару секунд, чтобы отдышаться.

Затем я планировала убраться прочь.

– Тебя это не касается, Матильда.

Голос василиска звучал жестко и… зло.

Тоже мне! Птица важная! Прямо целый индюк!

Я стиснула кулаки и бросила, направляясь к выходу:

– Будем надеяться, что ваша упертость не пойдет во вред расследованию.

И не успел он ответить мне что-то, как я выскользнула за дверь, посильнее хлопнув ею. Так, чтобы прям стены дрожали.

И что с того, что я титаническим усилием воли не позволила себе сползти по этой же дверце вниз и красиво спрятать глазки в ладошках? Не хватало еще расстраиваться из-за красноглазой змеюки! Пусть сам расстраивается.

А я еще припомню ему извинения, которые он мне задолжал.

Но не сейчас. В другой раз… Когда под ребрами не будет так дрожать, а камень в горле как-нибудь рассосется сам собой.

Вернувшись на кладбище, которое уже успело стать «своим-родным», я наконец почувствовала себя спокойнее.