Иное решение

Помкомвзода Грицай, здоровенный черниговский хохол, переминаясь с ноги на ногу, промямлил:

– Товарищ лейтенант, а мы вас того… Не ждали уже… сегодня.

– Грицай, мигом доложи начштаба, что я захватил пленного. А вы двое, – Колька указал на связистов, – быстро на линию, и чтоб через полчаса связь была. «Кукушек» перед нами больше нет, – он указал на пленного. – Я его спрашивал. Катушку подберете в поле. Их там целых две.

Через минуты в ригу зашел Сарафанов.

– Осипов?! Живой?! – обрадовался полковник. – Как же ты это ухитрился, я имею в виду финна?.

– Да так как-то, товарищ полковник, – будто оправдывался почему-то Колька. – Должно быть – со страху.

– Что, страшно было? Поди, полны штаны наложил, пока его поймал.

– Маленько есть, – честно признался Колька. – Но он больше.

– Ну что ж, Осипов, – Сарафанов посмотрел на Кольку, потом на пленного. – Тебя за твой подвиг к ордену представим. А этого, – он показал на «кукушку», – как говорится, по законам военного времени. В расход. Сам его пустишь или помощь нужна?

– Так, это… Товарищ полковник… Допросить бы его.

– Где ж я тебе переводчика найду? Через пять часов на штурм идти. Даже по команде сообщать о нем нет смысла, все равно не успеет до нас переводчик добраться.

– Товарищ полковник, разрешите мне? Я могу, – попросил Колька. – Я, кажется, по-ихнему понимаю.

– Да ну? Интересно… Спроси у него, много ли еще «кукушек» в лесу?

– Спрашивал уже. Он говорит, что на два километра вправо и влево от того места, где я его поймал, никого нет.

– Тогда спроси, может ли он показать нам схему их обороны? Если покажет – останется жив.

Колька стал говорить с финном по-мокшански. Пленный закивал и с надеждой смотрел то на Кольку, то на полковника.

– Ну, тогда веди его в штаб, – подвел итог Сарафанов.

В штабе перед пленным финном расстелили карту двухверстку, дали ему синий карандаш.

Сарафанов приказал:

– Рисуй.

Колька перевел. Пленный взял карандаш и стал наносить на карту значки и линии.

– Переведи ему, что если он что-то напутает или забудет нарисовать, то он пожалеет, что родился на свет.

Колька снова сказал несколько слов на мокшанском. Пленный кивнул и еще глубже погрузился в работу. Минут через десять он сказал, что все готово.

– Ну и что это за китайская грамота? – спросил Сарафанов.

Пленный залопотал, объясняя свои значки, а Колька переводил:

– Это, товарищ полковник, минные поля. Тут, тут и тут.