Исмаритянки

Лапит от неожиданности вздрогнул: он узнал во всаднике Лусиана Крипта, своего соперника, второго римского консула.

Лусиан, молодой человек лет двадцати пяти, статный, красивый, с вьющимися волосами, был ставленником своего дяди. Только благодаря его поддержке он занимал столь высокий пост. Всеми фибрами души ненавидел Лапита за его удачливость и талант полководца. Подъехав почти вплотную к Эверту, Крипт натянул поводья, резко осадив вспотевшего от бешеной скачки жеребца, вместо приветствия протянул свиток с сургучной печатью и, чеканя каждое слово, надменно произнёс:

– Тебе предписано великим сенатом сдать командование армией мне и с двумя легатами и тысячей воинов отправиться в Рим.

Эверт взял послание, прочитал приказ и поднял глаза, встретившись взглядом с Криптом. Возникла неловкая пауза, во время которой победитель Эзота размышлял, а не сбросить ли внезапно появившегося гостя обратно в море, затем тряхнул головой, словно отгоняя мрачные мысли, и с лёгкой иронией заметил:

– Побеждают одни, а славу получают другие.

Крипт молчал, только резко положил руку на меч. Лапит понял, что слова бессмысленны, кивнул сопернику в знак согласия и тронул коня ударами пяток, следуя к месту назначения, увлекая за собой своих спутников.

Сопровождающие полководца трибуны озадаченно переглянулись, но, верные долгу и присяге, не посмев перечить своему командиру, последовали за ним.

–

Рим раскинулся на семи холмах берега реки Тибр. Этот город только набирал силу: строились новые кварталы, развивались ремёсла, процветала торговля.

Для строительства домов, добычи камня, для выращивания урожая и производства товаров требовались рабочие руки. И выход был найден. Окрепшая республика вела постоянные победоносные войны, поставляя в свою провинцию рабов и захваченные богатства. Уже были покорены Иллирия и Долмация, почти захвачена Сицилия. После успешной войны с Карфагеном римляне получили полное господство на Средиземном море.

Прошло несколько лет, и Карфаген вновь стал набирать силу.

В африканскую столицу с испанских владений регулярно постовляли рабов, золото, зерно. Появился флот, который бы уничтожен в результате войны с Римом, наладилась торговля с соседними станами. Со временем, оправившись от поражения, Карфаген заключил военный союз с могущественным нубийским царём Эзотом. Такое усиление поверженного города очень обеспокоило Рим, война стала неизбежной.

Несколько месяцев назад в сенате, высшем органе власти в Риме, клокотали страсти.