Робот, не опустивший руки

Чтобы активировать режим следования, просто скажите: «За мной!», – повторил робот-помощник. Теперь его голос звучал менее громко и уверено.

Иллюминация на зданиях и уличное освещение начали снижать свою яркость, готовясь частично или полностью отключиться. Из динамиков на столбах стала доноситься тихая ненавязчивая музыка. Всё-таки город готовился к пробуждению.

– Эй, люди, вы где?! Этот готов услужить… – во всю громкость своих динамиков заорал Н101, крутя головой и подпрыгивая на месте.

На соседнее дерево приземлилась облезлая ворона и, склонив голову, посмотрела на робота одним глазом, потом раздражённо каркнула и принялась чистить перья.

По дороге проехал первый рейсовый автобус. Со столбов начали транслировать утреннюю гимнастику. В окнах домов раздвинулись автоматические шторы, а сами окна распахнулись для проветривания. Ещё одна ворона пролетела над Н101 и опорожнила на него свой кишечник.

– Вот же козлина! – выругался робот и тут же зажал динамик ладонью.

Звать роботов-помощников «Этот» начали из-за повального увлечения «Двухсотлетним человеком» Филлипа К. Дика. Спустя столетие кто-то раскопал его книгу в недрах библиотеки и пустил в массы. Роман обрёл вторую жизнь и стал настолько популярен, что производители Н101 внесли изменения в базовую прошивку робота, и он стал Этим по умолчанию. Переименовать его было легко, одной голосовой командой, но мода есть мода, поэтому никто этого не делал. А потом все настолько привыкли, что и не задумывались о присвоении Н101 какого-то другого имени.

Вообще человечество Эпохи мирного сосуществования, наступившей в начале двадцать второго столетия после тектонических сдвигов в мироустройстве двадцатых годов XXI века, с интересом и удовольствием обращалось к наследию мировой фантастики, чтобы черпать оттуда различные формы обустройства нового общества. Книги Ефремова и Брэдбери зачитывались до дыр, многое из них претворялось в жизнь. Нет, никто не бежал заново строить коммунизм или создавать какой-то утопический социум.

Но шок от того, что люди могли вообще исчезнуть с лица земли, и память о недавних событиях заставляли человечество обращаться к идеям гуманизма не из-под палки, а осознанно, по собственному желанию.

Это напоминало энтузиазм, с каким советские граждане восстанавливали разрушенную войной страну и участвовали в стройках века. Только теперь дошло до всех, а не до жителей отдельно взятой страны.