Три дьявола для принцессы

Однако в каждой ладони у него оказалось по аппетитной улитке с кремом, и… мое сердце мгновенно растаяло!

Ну, чудак так чудак!

Мало ли какие у человека странности? Подумаешь!

Я дернулась вперед, чтобы выхватить у хозяина булку, и лишь в последний момент остановила себя, культурно улыбнулась и медленно, но уверенно забрала предложенное, невнятно поблагодарив.

Возможно, так сразу набрасываться на угощение нехорошо, некрасиво и вообще не принято, но капризничать могут те, кто хоть что-то ел за прошедший день!

С наслаждением запуская зубы в мягкую, аппетитную сдобу, я вообще практически забыла о присутствии рядом кого-то, кроме меня и булочек.

Пресветлый крем и благостный изюмчик! Вкусно-то как!!!

Кажется, от удовольствия я зажмурилась, переставая соображать, где вообще нахожусь и что делаю. Я уже не замечала, что подо мной огромная лужа натекла с плаща и вода перемешалась с разводами краски.

– Потрясающе, – раздалось над самым ухом слегка мурлыкающее и очень довольное.

Я подпрыгнула от неожиданности, едва не выронила на пол самое ценное, что у меня сейчас было.

Остатки булочек, естественно.

Меня все так же колотило от холода, но уже гораздо меньше – от голода, а еще я вспомнила, где и с кем нахожусь, отчаянно краснея.

Лицо Синтара вдруг оказалось гораздо ближе, чем прежде. Белые волосы упали на лицо, бросая тени на светлую кожу и странный шрам, заставляя колдовские зеленые глаза будто призрачно светиться.

– Ч-ч-что, что потрясающе?.. – выдохнула я, глядя на своего “чудака” так, как кролик глядит на удава.

От неожиданности вопрос сорвался у меня с губ вместе с крошками от булочек, уверенно обсыпая моего благодетеля едой.

Я покраснела с головы до ног. Такого позора, кажется, со мной не случалось никогда в жизни.

Синтар же с усмешкой фыркнул и отстранился, а я тут же почувствовала, как полегчало.

– Вам нужно согреться, милая девушка… как вас, кстати, зовут? – проговорил он своим мягким, обволакивающим голосом.

– Прошу прощения, что не представилась, – пробубнила я, краснея от своей некультурности.

Чудак чудаком, а нормы приличия еще никто не отменял. Наставницы в монастыре со стыда бы сгорели. – Меня зовут Матильда Лиар. Я бывшая воспитанница монастыря Пресветлого Кристиана и Благостной Изольды.

– Воспитанница монастыря… – протянул мужчина, а голос его будто нарочно замедлился, утекая сквозь пальцы, как мед: – Восхитительно…

Последнее слово прозвучало так, словно ему только что подарили фунт пастилы.