Три дьявола для принцессы

К примеру, первой я заметила массивную усыпальницу из дорогого мрамора. Ночью она выглядела совершенно обычной – мрачной и величественной. На ее острой декоративной крыше возвышалась статуя женщины в скорбной позе, окруженная горлицами – символами чистоты. А сейчас стало совершенно очевидно, что все совсем не так, как кажется. Усыпальница выполнена не из обычного, принятого для таких целей белого мрамора, а из… оранжевого. Девушка же на крыше была зеленой с прожилками, будто утопленница или ундина. Фигура явно целиком состояла из баснословно дорогого змеекамня, но это не делало ее менее… неприемлемой, броской.

Птицы оказались и вовсе разноцветными. Мне показалось, что я даже заметила парочку небольших из настоящего аметиста! В общем, если во тьме ночной это было самое обычное место упокоения очень знатного и благородного человека, то при свете солнца пестрое строение напоминало жилище веселых гномов из старых сказок. Или вовсе декорации к клоунскому представлению.

Стараясь не слишком удивляться увиденному, я прошла дальше.

Но дальше было еще хуже.

Несколько относительно скромных могил с простыми белыми памятниками будто бы очутились здесь лишь с одной целью – немного прикрыть остальное безобразие. Потому что следующим я обнаружила склеп, возле которого… дрых медведь. И не простой медведь, а в красной шапочке с помпоном. Медведя по спине сонно поглаживал какой-то смуглый паренек в пестром костюме, вокруг которого валялись бумажные стаканчики и конфетти. Увидев меня, парень приветливо улыбнулся и помахал мне рукой.

Я, конечно же, помахала ему в ответ, но поспешила быстрее пройти мимо. Просто отлично! Мало того, что тут на кладбище спит медведь, так он еще спит в непосредственной близости от дома, в котором меня угораздило остановиться! Эдак проснешься утром, позавтракаешь бутербродом с маслицем. Потом выйдешь за дверь, а там медведь в шапочке позавтракает тобой!

В общем, я была крайне возмущена данным обстоятельством и быстрее направилась к крыльцу, чтобы высказать своему квартиродателю все, что я об этом думаю.

Однако через несколько “могильных пролетов” моей решимости поубавилось. Потому что в тенистом участке кладбища, где казалось значительно тише и уютнее, чем в непосредственной близости от забора, я вдруг заметила особенно высокое дерево. На одной из его толстых нижних веток была прикреплена веревка, на которой болтался свеженький, задорно колышущийся на ветру труп. В дорогих, богатых одеждах, между прочим.