Клинки Керитона (Свитки Тэйда и Левиора). Дорога на Эрфилар

Ктырь дёрнулся раз… другой… и безвольно обмяк.

«Теперь точно всё! – Никогда ещё Крэч не ощущал такого упоения местью – его обожгло новым, неизведанным до сих пор блаженством: – Он сдох! Ктырь сдох!»

Крэч повернул голову онталара, чтобы в последний раз заглянуть в его мёртвые глаза, и отпрянул, поняв, что «зеленорожая гадина» всё ещё смотрит на него, не сказать чтобы осмысленно, но всё же смотрит. Странно, но Вейзо Ктырь был ещё жив. Лицо его побагровело, подёрнутые мутной плёнкой зрачки лезли под веки, из обломков носа и уголков губ стекали кровавые струйки.

Онталар плямкал разбитыми губами силясь что-то произнести. У него ничего не получалось.

«Да чтоб тебя! – рука Крэча сама потянулась к ножу. – Пора это заканчивать!» Он скривился и занёс клинок для удара.

«Всегда проявляй милосердие, даже когда сам того не желаешь, – протиснувшиеся сквозь волокна мыслей слова бабуси огорошили его и ввели в ступор:

«Чего?!»

«Двоих покойников на один вечер тебе хватит. И запомни, внучек: месть – девка заразная, коли сможешь, гони её от себя подальше».

– Ты не здорова что ли, старая? – почему-то вслух, спросил он. Но эйфория целиком и полностью властвующая над ним уже отступила, и он, ощутив холод и внутреннюю пустоту, разбавленные каким-то тяжким, неизвестным ему раньше ощущением вины, неожиданно охладел. Не то что бы в один присест подобрел и простил онталару всё – скорее всего, просто устал, перегорел и именно в эту секунду не испытывал к этому «куску Хорбутова дерьма» ничего.

Ни гнева, ни жалости, ни сострадания. Куда-то исчезла, подло бросив его, так долго хранимая в сердце, заботливо выпестованная месть. Схлынула ярость.

Он так и не понял, что же это было. Воля Высших? Слабость? Страх?!

– Живи, гнида… Пока. – Крэч опустил занесённую для удара руку. – И не забудь поблагодарить за это своих поганых Богов, – меланхолично произнёс он, поднимаясь. – Придёт время, продолжим… Считай, что одну смерть ты оплатил, за тобой ещё три. Встречу – убью! И Чарэсу передай, чтоб под ногами не путался!

«А это я зачем сказал? А кто ж его знает…».

***

Темнота в комнате Чарэса Томмара была абсолютной – своей руки не разглядеть, что не мешало ему прекрасно видеть предметы интерьера и то, что происходило вокруг него.

«Никакой надежды на этих къяльсо. Эх, была бы моя воля…».

Чарэс подошёл к столу, где его ждала заранее подготовленная ароматическая свеча, с виду ничем не отличавшаяся от обычной, но это лишь с виду.