Турнир для сиротки

И упрямо повторяла себе каждый раз: это у него просто обида. Это он просто реванш хочет взять! Потому что какая-то деревенская козявка послала к дальним шусам прекрасного и неотразимого герцога, разве можно это спокойно пережить?!

А что не встречается ни с кем… Так понимает ведь, что мне доложат тут же, и тогда прощайте, его надежды на реванш!

Потому я тренировалась не только как вратарь турнирной команды. Да, работала над собой каждую свободную минуту! Тренировалась не обмирать, едва увидев герцога, не думать о нем, засыпая и просыпаясь, не перебирать драгоценные камни воспоминаний… не любить! Не любить его!!!

– Хелли… – вдруг перебила мои мысли Каролина.

 – Ой, Хелли, ты посмотри только…

Я в этот момент уже куртку надевала. Да так и застыла, вцепившись в воротник, когда глянула, куда указывает Кари.

На окно.

На окно, за которым еще минуту назад были зимние сумерки, уже почти полная темнота. Заснеженный парк академии освещался яркими фонарями, стоявшими вдоль аллеек и окружавшими корпуса.

И снег уж который день все падал, и падал, и падал, кружился большими хлопьями – словно природа наконец смилостивилась и решила к Новому году устроить настоящую, правильную зиму.

Вот только сейчас за окном нашей с Кари гостиной была совсем не зима и даже не совсем вечер.

Ярко мерцая, словно освещенные летним солнцем, там медленно кружились, опадая вниз, уже не снежинки – а лепестки роз. Розовых, алых, багровых, бирюзовых, желтых… И авторство этого чуда не подлежало сомнению! Потому что, перекрывая летящие лепестки, в воздухе горела фраза, написанная таким знакомым почерком, четкими буквами, украшенными изящными штрихами.

Всего одна фраза и подпись:

«Я люблю тебя, Хелли!

    Тарис Тарг».

Пока я с открытым ртом смотрела в окно, нежно-сиреневые буквы мигнули, и фраза изменилась:

«Прости меня, Хелли!

    Тарис Тарг».

Круто развернувшись, я выбежала из комнаты, вихрем пронеслась по коридору, по лестницам, хлопнула дверью общежития – и на крыльце застыла снова.

Да. Не ошиблась, не обман зрения.

Все это – лепестки, буквы – светилось вовсе не перед нашим окном.

Над всей академией!

Снега было не видно из-за роз!

И надпись на полнеба!

«Люблю…» – «Прости…» – «Люблю…» – «Прости…»

За моей спиной раздался голос Каролины, спокойный такой, печальный, не подразумевающий возражений. Констатация факта:

– Дура ты все-таки, Хелли Вэртззла. Извини, но дура.

– Это же просто иллюзия… – слабо запротестовала я.