Другие стороны

Пуля не успела достичь цели, когда подобно взрывной волне, произошло смещение пространства от странного человека к выстрелившему. Кляксы из расплавленной пули врезались в ствол пистолета и значок полицейского, потерявшего земную опору и устремляющегося спиной, как ядро от пушки. Его откинуло на пять метров полёта, без изменения траектории, в зеркала с человеческий рост, установленные через полсантиметра, одно за другим, без оправ, на специальной стойке. Из промежутков между зеркалами брызнули осколки стекла, вперемешку с капельками крови.

Полицейский, пробив большую часть такой двухметровой стены, остановился в виде массы, не поддающейся опознанию и частично стекая на пол.

Роман, услышав шум, взглянул на происходящее и, не дожидаясь продолжения, заскочил в ближайшую дверь, женский туалет, рядом с которым оказался.

Незнакомец возвёл руки кверху, местами, поверх костей и сухожилий, их покрывала кожа с пепельным оттенком, а большая часть замотана серыми тряпками. И туда же устремил свой взгляд, запрокинув голову.

Капюшон свалился и открыл череп, обтянутый потрескавшейся, высохшей кожей. Уши и нос присутствовали в сильно деформированном состоянии, и было непонятно, почему он до сих пор жив. В торговом центре, замершем не на долго, началась паника, на то время, пока необычный посетитель произносил непонятное слово. После чего люди, в не зависимости от расстояния и возраста, упали на колени, кто где находился, и склонили головы. Несколько человек в неестественных положениях, молча, попадали с внутренних балконов второго этажа.

Роман в этот момент хотел вылезти в открытую форточку, но ноги подкосились, а всё вокруг стало казаться состоящим из полупрозрачных песчинок, слегка покачивающихся между собой. Он ухватился за край форточки и, приложив всю волю, выбрался наружу. Свалившись на тротуар, стал приходить в себя, пока ещё не слыша, что говорят люди, собравшиеся вокруг и пытающиеся его поднять. А когда увидел, что его ноги, которые он перестал чувствовать, находятся вместе с туловищем, вымолвил заплетающимся языком: «Всё не так плохо».

Мужчина, лет сорока, в очках, сказал остальным: «Да он пьяный, наверно».

В торговом центре на ногах остались только двое, включая странного посетителя. Александр чувствовал, что ему всё тяжелее и тяжелее идти. Он как будто во сне: хочет бежать, но не может, а до выхода ещё далеко. Останавливается, чтобы достать кастет и надеть на руку.