Беседы с волками, медведями и скворцами о свободе, коррупции и диктатуре

Кот на полусогнутых лапах подошел к ней и начал жадно есть. Теперь у него был новый дом и новое имя. Татарин добился своего. Он победил.

Но полностью домашним котом Татарин так и не стал. Он пользовался тем, что его новый дом находился на первом этаже, и регулярно уходил через форточку, а затем по стальным решеткам окна вниз, на улицу, чтобы местные коты не забывали, кто в округе главный. Татарину было все равно, какое время года и какая погода была на улице. Со временем его авторитет в кошачьей диаспоре стал непререкаем.

Увидев его, другие коты в спешке разбегались, а у кошек по всему району регулярно появлялось потомство черного цвета.

Тем не менее, Татарин всегда возвращался ночевать домой, устраивая на сон свои пять-шесть килограммов в ногах у Игоря к неудовольствию последнего. Но коту было на это плевать. Он считал себя хозяином не только в районе, но и в квартире.

Сидевший на подоконнике кот почувствовал на себе пристальный взгляд Игоря, вспоминавшего историю их знакомства, и нехотя обернулся на лежавшего на потрепанном диване молодого двадцатипятилетнего худощавого парня со светлыми волосами, резкими чертами и достаточно большим носом с горбинкой, выделявшимся на лице.

Есть мнение, что питомцы похожи на своих хозяев, но этого никак нельзя было сказать об Игоре и Татарине. Более того, крупный и округлый Татарин с мощными лапами и шрамами по всему телу, которого в человеческом мире можно было бы сравнить с Федором Емельяненко, являл собой полную противоположность стройному и не отличавшемуся физической силой и мускулатурой Игорю.

С минуту эти двое разглядывали друг друга, пока турнир по игре в гляделки, в котором Игорь всегда проигрывал, не был прерван заунывным мартовским мяуканьем за окном.

Татарин молниеносно отвернулся обратно к окну и увидел серого кота, который медленно брел по двору вдоль соседнего дома, недовольно отряхиваясь от падавшего с неба снега. Заунывными подвываниями, в которых людям обычно слышится приближение весны, хотя стоял всего лишь февраль, он искал свою единственную и неповторимую любовь на ближайшие несколько часов.

Наглец, судя по дерзости, был явно не местным, так как окрестные коты давно не позволяли себе так вызывающе ходить мимо дома Татарина. Этот же, мало того, что, нисколько не скрываясь, брел по татаринскому двору в поисках второй половинки, тоже, между прочим, татаринской (других в этом квартале и не было), так еще и вовсю надрывал глотку, словно стараясь, чтобы его заметили.