Я чужая невеста

В этот раз не было опьянения, на которое можно радостно спихнуть свои неподобающие реакции, и я осталась один на один с ужасным осознанием… Я теряю голову! И не только ее, меня сразу покидают разум, здравый смысл и вбитое с детства понимание о том, что такое хорошо и что такое плохо.

Он настолько близко, что у нас одно дыхание на двоих, и в мире нет ничего более естественного.

– Я люблю тебя, – тихо и серьезно сказал Мидьяр.

А после отстранился, так и не поцеловав, и дымка вокруг начала таять, вновь открывая нас остальному миру.

И мир немедленно этим воспользовался!

– Ярр! – завопили откуда-то со стороны, и, не обращая внимания ни на что, мужчину со спины обняла памятная мне блондинка. – Я так рада, что ты здесь!

Музыкант аккуратно отцепил от своей талии цепкие ручонки и повернулся к ней. Яркие голубые глаза девицы встретились с моими и зловеще прищурились. Она буквально разделывала меня взглядом, показывая, что вот эта конкретная особь мужского пола принадлежит ей и даже подходить не вздумай, если хочешь остаться при своих волосах.

– Здравствуй, Пат, – спокойно поздоровался Мидьяр.

– Я скучала! – Девица надула пухлые губки. – Ты так холоден в последние… ДНИ.

Вот последнее слово настолько явно выделили голосом, что за простым набором звуков без труда читалось: «Пусть он даже сейчас обнимает тебя, но еще недавно делал это со мной. И не только это».

Я лишь лучезарно улыбнулась в ответ, показывая, что не претендую на развратного музыканта, в постели которого побывала половина девиц легкого поведения столицы.

От этой мысли внутри вспыхнуло пламя, которое словно обожгло грудь и теперь разливалось по внутренностям тупой болью. Но я все равно держала лицо.

– Пат, будь любезна – уйди.

– Что? – У девицы даже отвисла челюсть, придавая пухлому личику глуповатый вид.

– Я пытаюсь выяснить отношения со своей любимой женщиной, а ты мешаешь, – терпеливо пояснил Мидьяр.

Блондинка пошатнулась, словно от удара, в глазах вспыхнула боль, но она довольно быстро взяла себя в руки и ушла.

Но на прощание все же сказала гадость:

– Хорошо, я уйду, ми-и-илый… и подожду. Сколько таких великих любовей у тебя было за последние несколько лет? Ты отлично вешаешь лапшу на уши, и только я знаю, чего от тебя ждать. Потому и возвращаешься. Я подожду.

И мы остались вдвоем. И хотя помещение трактира полнилось самыми разнообразными звуками, в этот момент мне казалось, что в ушах звенящая тишина. И, оказывается, тишина тоже может оглушать.