Красные огни

На заднем плане визжала пожарная сигнализация. – О-о, Господи. О… Школа на углу С-седьмой и 95 шоссе. Школа. О, мистер, ради всего святого, быстрее!

Эда разобрала злость.

– Вы думаете это смешно? Думаете? Вы отнимаете время у тех, у кого реальная беда. Вы понимаете там? – Эд размахнулся и с треском впечатал трубку в держатели.

***

Люси дремала на веранде, и Эд сел рядом – тихо-тихо, словно призрак, которого занесло пыльным сумеречным ветром. По опустелой улице катались на велосипедах два подростка – по кругу, по одному и тому же бесконечному кругу, будто неведомая сила заперла их внутри.

Люси закашлялась. Открыла грустные глаза и вытерла рот рукавом рубашки.

– Пап? Давно я сплю?

– Я только пришел, – Эд ответил грубо и запнулся. – Из школы звонили, что тебя не было.

– Ага.

– Ты заболела? – Эд знал, что это не так, и разозлился еще сильнее из-за собственного вопроса.

– Наверное. Отвращением к школе.

Эд вскинул руки.

– Мы договорились на этот счет.

– Договорились, – Люси сняла кеды и забралась с ногами на диван.

– Что же ты делала вместо школы?

Смотрела Люси вдаль: сонно и слегка прищурившись.

– Стреляла по банкам. Там, на пустыре.

Эд пару секунд подбирал ответ – без успеха – и направился в дом. Нашел дедовский обрез, еще теплый, с запахом дыма и пороха, достал из шкафа коробку патронов и отнес все в машину. Вернулся к Люси и молча сел рядом – угрюмый и недовольный.

– Я тебя для этого учил? Дети не должны брать оружие. Только взрослые. А ты, судя по поведению, впадаешь в детство.

– Для чего же оно взрослым?

– Что?

– Нет, ты скажи? Для чего вам оружие?

– Защищать себя. Близких. Для чего еще?

– Ага. Для чего тогда полиция? Или государство?

Эд с непониманием оглянулся на дочь – Люси раньше так не говорила, – но продолжения не последовало: она молчала и равнодушно смотрела в небо над крышами, будто каменный человечек с острова Пасхи.

Три банки пива спустя Эд сладко дремал, и ему снилась Бриттани в дождевом плаще, в каплях воды и радуге, пока Аннабель не завизжала над ухом: "Господи, хлопнула дверь!".

Эд открыл глаза: дома на другой стороне улицы съедали ночные тени, небо над ними окрасилось в латунь. В груди бешено стучало, горло пересохло. На языке застоялась пивная кислятина. Люси рядом не было, и Эда парализовало потустороннее ощущение тоски и одиночества.