Волк в ее голове

«Они всё время спорят с родителями, они постоянно… – Богиня прерывается на секунду, когда я заглядываю в кабинет, и тут же продолжает: – они постоянно вмешиваются в разговоры и привлекают к себе внимание…»

Симонова хихикает. Богиня непонимающе оглядывается и, ведя указательным пальцем по бумаге, заканчивает цитату:

– «Они прожорливы и тиранят учителей». Кто нам скажет, про кого это?

– Да про Артура! – предлагает Валентин, и по рядам разлетается смех.

Я с трудом прячу улыбку и демонстративно хлопаю Валентину.

– Это была фраза о молодёжи. – Богиня слюнявит палец, перелистывает страницу учебника, прочищает горло. – Понимаете? О молодёжи. Кто может рассказать, чью фразу я цитировала?

– Сократ? – предлагает Олеся.

– Домкрат, – шепчет Коваль.

Из противоположных концов класса сыплются варианты:

– Ленин!

– Бальзак!

– Пётр Первый?

– Папаня мой, – снова шутит Коваль.

Олеся хрюкает.

– Сорян. Можно? – спрашиваю я, когда изображать фонарный столб надоедает.

Учитывая количество бреда на общаге, я не шибко расстроюсь, если меня выгонят за стотысячное опоздание.

Наверное.

Не знаю.

Богиня бросает взгляд поверх очков и тоном мудрого старца вопрошает:

– Ну, вечно опаздывающий, кого я процитировала?

– Э-э-э…

– Ты ещё сам не знаешь, но скажешь – поймёшь.

Я чувствую, что мои брови ползут вверх.

– Вы процитировали кого-то, кто определяет качество человека по возрасту. Что недалеко ушло от определения качества человека по цвету кожу и национальности, то есть от газовых камер, воплей «зиг хайль» и расовой сегрегации.

Валентин падает лицом на парту.

– Трибуну Арсеньеву! – предлагает Симонова.

Мисерва вторит:

– Дайте две!

– Тю-тю-тю, – Богиня победно оглядывает класс и с хитрецой сообщает:

– Это сказал Аристотель! Напишите большими буквами в тетрадях: ЭТО СКАЗАЛ АРИСТОТЕЛЬ.

– Ариспопель, – шепчет Коваль.

Олеся отмахивается от него и спрашивает Богиню:

– Простите, Александра Александровна, откуда у вас информация, что это сказал Аристотель?

– Я знаю всё, везде.

Так и не дождавшись разрешения войти, я топаю к своей парте. Дверные петли душераздирающе скрипят, по окнам ударяют порывы ветра. Кланяются берёзы, и по улице проносится вихрь.

Я бухаюсь за парту, где корявая надпись заверяет меня, что «любовь – это роза в куче навоза».