Волк в ее голове. Часть I

– С-сорян. Это не моё дело, только… Сорян. Только помочь думал.

Ха-ха. Вы наверняка заметили, что мне следовало думать лучше.

– Как она? – спрашиваю я.

Вероника Игоревна так и стоит у раковины – глаза закрыты, плечи поникли, – будто снова зависла, как на уроке.

– Всё ещё обет молчания? – шучу я неловко и тут же смущаюсь от собственной неуклюжести.

– А как твой отец? Все еще предлагает всем своим женщинам массаж ног?

Моё лицо будто обдаёт невидимым пламенем.

Вероника Игоревна открывает глаза и возвращается к столу.

– Родительский комитет опять говорит об исключении.

С тех пор как Диана замолчала, все говорят об её исключении. Не удивлюсь, если и морская свинка пишет об этом в своём дневничке.

– Вам нужно с кем-то профессиональным посоветоваться, наверное. Хотя бы насчёт блужданий… ну, во сне.

– Не поняла? – Вероника Игоревна резко вскидывает подбородок. Глаза остекленели, губы кривит усмешка – будто мысли умчались дальше, за поворот, но эхо прошлой фразы ещё скользит по лицу.

– Ну вот… подкаст на «Усатом». У них отдельно про киношки, и про машины, болячки…

Голос мой звучит всё тише и неувереннее, потому что Вероника Игоревна смахивает вещи в красную сумку: ключи, ноутбук, шприц-ручку с инсулином, тетради. От каждого движения по юбке разбегается сиреневая рябь. Последним ныряет бумажный пакет – белой водородной бомбой формата А4.

– А нельзя… – выпаливаю я. – Нельзя остаться с вами на четвёртом уроке?

– Артур Александрович, – Вероника Игоревна проверяет мобильный и прижимает тыльную сторону ладони ко лбу, – вы за мной следить собрались?

– Да с чего вы?!.

Я улыбаюсь заискивающе, но Вероника Игоревна даже не смотрит в мою сторону. Как странно она напоминает Диану из прошлого – ту Диану, которая наблюдала за Северным сиянием. Будто мать и дочь совпали, зазвучали в унисон – если не мыслями, не голосом и поступками, то хотя бы взглядами на недостижимую в пространстве и времени точку.

– Вот и идите спать на литературу.

– А нельзя… нельзя всё-таки у вас остаться? У вас же одиннадцатый «Б»? Неорганические кислоты?

Я поднимаю руку в жесте вопроса, но Вероника Игоревна по-прежнему не слушает.

Последнее время заметно, насколько ей скучно в гимназии. Заметно, что мы раздражаем или не понимаем Веронику Игоревну. Или безразличны. Как бы… слишком мелкие, глупые.