Волк в ее голове. Часть II

– Прости?

Так, либо у меня проблемы с дикцией, либо у Валентина со слухом.

– К ней очень подходит анекдот про бассейн с говном и пылающий велосипед.

– Это какой?

– Ну где всё в говне и… и в огне. И всё плохо.

Валентин, судя по лицу, тему решает не развивать.

– Сын мой, это называется карма.

– Не надо так говорить.

– «Ибо приидёт Сын Человеческий, – с тупым упрямством продолжает Валентин, – во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его. Истинно говорю вам: есть некоторые…».

– Валь! – раздражённо обрываю я. – Так – не надо тем более, если…

– Артур! – обрывает уже Леонидас. – Понимаю, ниже твоего достоинства смотреть учебный фильм, но не мешай остальным. Хоть они ответят по теме урока.

В голосе Леонидаса сочится такой яд, что мне делается ещё жарче. Коваль гыгыкает и шепчет Олесе на ухо. Та прыскает.

– Гордейко и вся остальная «Камчатка», – гремит Леонидас, – вас это тоже касается. Ещё звук, и поедете на крыше.

– Мы согласны! – радостно заявляют Коваль и Олеся.

Валентин запихивает голову в рюкзак, и мне хочется последовать примеру. Так жарко и неловко после слов Леонидаса, так многолюдно и душно в автобусе, что спина взмокает, а над верхней губой выступает испарина. Я вытираю лоб, шею, снимаю куртку и с облегчением забрасываю на багажную полку. Из кармана показывается что-то чёрное, проблёскивающее.

Я прищуриваюсь: птички, металл, синий пластик…

Тело наслаждается прохладой без лишней одежды, а в голове проносятся мысли-облачка: вот брелок Вероники Игоревны, который я так и не выкинул и который странным образом воссоединился с её курткой.

Меня пробирает озноб. Птицы ведь так не спят. Если им мешает свет, они прячут головку под крыло, а с закрытыми глазами, как на браслете, выглядят… выглядят мёртвые.

Я вытягиваю руку и заталкиваю чугунные трупики поглубже в карман куртки.

– Был стриптиз для бедных? – замечает Валентин моё разоблачение. – А где музыка? О-ой, только не поворот, только не пово…

Автобус ныряет под эстакаду, в еловый туннель Приморского шоссе, и салон погружается в тень. Валентин стискивает зубы, будто сейчас из него хлынет ужин-завтрак-обед.

– И поделом, юный алкоголик. – Олеся игриво гладит Валентина по плечу, но взгляд её куда серьёзнее, чем жесты и голос.