Время Сварога. Грамота

– Все расскажу, господин мой, все, ничего не утаю. Можно я поднимусь?

– Стой, где стоишь. Не двигайся.

– Стою. Не двигаюсь. Весь в твоей власти.

– Замолкни!

– Молчу.

– Итак. Отвечай на вопрос. Сколько вас было в обозе?

– Двое. Я и вот Грива.

Разбойник покосился на мертвое тело.

– Врешь, пес!

Лезвие сабли шевельнулось. Испытав на себе насколько быстр на расправу ордынец, разбойник тут же замахал руками.

– Трое, трое. Как я забыл?

– Где третий?

– Не знаю. Может, ты знаешь? – Сусторма вопросительно смотрел на Вохму, но взгляд его блуждал где-то у ордынца за спиной.

– Мы только что говорили о доверии, не правда ли?

Вохма, сделав шаг, оказался позади разбойника и осмотрел лес, из которого вышел.

– Да, конечно! – мужик закрутил головой, стараясь встретиться с ним глазами.

– И ты снова меня разочаровал! Доверие нужно заслужить. Ты поклялся мне в верности и тут же солгал. Как я могу тебе верить? Как я могу верить тебе, убийце человека, который за всю свою жизнь мухи не обидел.

– Я не убивал. Это все – Грива. Убивать не было приказа. Он сам. Ей богу. Он сам! – оправдывался Сусторма, но поздно сообразил, что сболтнул лишнее, прикусил язык.

– Чей приказ? Кто приказал? Зачем? Говори!

– Я сам мало что знаю. Нам заплатили. За вами велено было следить. Это правда!

– Правда, говоришь?

Вохма схватил разбойника за волосы и, приставив клинок к горлу, заставил его подняться на ноги. Затем попятился от кромки леса, прикрываясь от неожиданного нападения.

– Эй! Вы! Там! Выходи по одному. Или я отрежу ему голову!

Кусты зашевелились и на поляне появились вооруженные люди, числом около десяти. Их можно было назвать военным отрядом, если бы не грязные бородатые лица и одежда из лесных шкур. Ошибки быть не могло – это была шайка разбойников, промышляющая грабежами и убийствами. Один из них, очевидно, вожак подошел к трупу, плюнул на него и повернулся к ордынцу.

– Мил человек, ты бы отпустил Сусторму, он – дурень, поэтому толку от него мало.

Голос был низкий и спокойный. Тать наигрывал добродушие, пронзая собеседника мертвенно-холодным взглядом. Разговаривая, он приближался легкой кошачьей походкой.

– Мы уже потеряли двоих, зачем нужны другие жертвы? Отпусти его. Он тебе ничего не сделал. Посмотри, как он напуган. Ты ведь добрый человек! Не бери грех на душу. Все хорошо.