Замок на двоих. Любовь короля эльфов

 – Твой любимый!

Кэйр опять поставил бокал на одеяло и тяжко вздохнул.

– Кто велел? – спросил хрипло.

– Никто, – пожала я плечами, принимаясь за апельсин.

– Ножичком! – шикнул на меня Айкен. – Тонкими кружочками, и каждый на четыре части!

Страсти какие…

– Я узнала, что ты заболел, и решила тебя навестить, – пояснила очень удивленному королю.

– Зачем?

– Ну как… Положено больных навещать! Приносить им вкусности… вот, я принесла! И у тебя весь лоб в испарине. Надо мокрое полотенце положить на него, – посоветовала я.

– Полотенце… – повторил Кэйр, принимая тарелочку с нарезанным апельсином. – Надо запомнить. Айкен, ты понял? На лоб надо мокрое полотенце!

Голос у него был уже абсолютно нормальный. Вот что малиновое варенье-то с фейри делает! И румянец пропал…

– Сейчас, ваше величество? – деловито осведомился брауни.

– Нет, в следующий раз. Сейчас я уже здоров.

– Но мой король всегда болеет не меньше восьми часов! – с искренним возмущением заявил Айкен.

– Ну ты же видишь, что меня пришли… Как ты сказала, Элла? Навестить! – вспомнил Кэйр.

Я едва удержалась, чтобы не подсказать ему слово. Трогательно, ну да. Видимо, фейри болеют в одиночестве. То есть при доверенном слуге, а такие простые вещи, как участие ближних, им не требуется…

Или у короля Неблагого Двора просто их нет? Ближних?

– Не смею мешать вашему величеству предаваться объятиям простуды! – вежливо заявила я, пятясь от кровати.

– Меняюсь на твои, – заявил в ответ Кэйворрейн, а Айкен в тот же миг исчез, как его и не было.

– Что меняешь? – не поняла я. Взгляд невольно возвращался к странному портрету. И мысли туда же. Вот этот портрет мог нарисовать только кто-то очень близкий к его величеству… Тот, кому он разрешил изобразить себя в таком виде, кто наверняка видел его в таких вот тапочках… Женщина? Вот точно женщина…

– Меняю объятия моей простуды на твои, – четко объяснил король и откинул одеяло.

– Меня никакая простуда не обнимает, – нервно ответила я, посматривая в сторону дверей.

Если честно, ощущения были самые двойственные. С одной стороны меня смущало поведение короля, а с другой вроде как сейчас самое время для того, чтобы претворять в жизнь мой коварный совратительный план.

Очень коварный. Очень совратительный.

Почему так неловко-то?!

Тем временем его величество встал. Размотал свой шарфик, откинул его на кровать.