Переменчивые Просторы, или Инженер и баклажаны

 – Если Вы возьметесь за это дело и прилетите сюда еще раз – я Вам постепенно все расскажу, вы почувствуете. От нас многие бегут. Но мы ничего плохого не делаем. Просто живем себе, и все. Все, кого мы приглашаем – бегут. Но Вы не сбежали, не паниковали, а просто спокойно всё осматривали. И знаете, почему?

Мы остановились рядом с растянутой у окна тряпицей, трепыхающейся на ветру. Она то выпукло выгибалась из окна, то резко засасывалась в него. Сквозь тряпицу были видны какие-то голые холмы и разломанные бетонные блоки, из-под которых торчали сухие стебли сорняков.

Потому что я… – я искал причины, почему я не сбежал, но снова вошел в какой-то ступор.

Почему?

Потому что я особенный? – предположил я.

Иван Родионович заулыбался, затем вздохнул – так глубоко, медленно и протяжно, что мне показалось, что я услышал дуновение ветра через длинную водосточную трубу.

Потому что Вы первый, кому мы в кафе «Башня волшебника» размешали суспензию, меняющую восприятие на нейтральное, в Ваш чай.

Что? – попытался возмутиться я, но эмоции возмущения не испытал.

Вы уж нас извините, но мы просто в отчаянии. У нас специалистов нет. Все инженеры, кого мы приглашали, бегут отсюда. Один даже выбросился в окно, увидев пион стре?птоно?гии. А ведь мы были аккуратны, и даже везли инженера сюда на покрытом Асафи. Инженер умер. Его родным нам пришлось долго доказывать в суде, что то был несчастный случай. Трудно было также подстроить, что несчастный случай произошел в вашем городе на стройке. Если Вас интересует, то я, например, имею паспорт и прописку по месту жительства в городе.

Это для того, чтобы решать дела. Иначе как же? Вот, смотрите. – Скрипун покопался за полами пиджака и вытащил замусоленный паспорт без обложки. Почти автоматично я принял его в руки и раскрыл. С фотографии смотрел Скрипун, почти такой же сухой, с выдвинутым подбородком и неправильным прикусом. Скрипун был такой же, как и сейчас, только черно-белый, отчего его глазки казались еще меньше. Я прочитал: «Укропин Иван Родионович». Рука Ивана Родионовича забрала паспорт, и я уставился ему в переносицу. Мои губы вопросительно пробормотали:

Пион стрептоно?гии? Что?

Всему свое время. Борис Степанович. Вы должны нас простить за суспензию, но нам действительно необходимо поле с овощами. Нам необходима вода в здании и чтобы Вы спроектировали укрепление для здания. Иначе мы все вымрем. – Тон Скрипуна изменился, и стал еще более медлительным. Он немного понурил взор, чего ранее не делал.