Предсказание на меди

– Ты ее на веревочку нанижи… на ту, на которой крестик свой носишь… Чтобы не потерять… Все, иди… устала я, – с этими словами старуха стала заваливаться на бок, пока не оперлась плечом о гору подушек. Настя поспешно встала. Глаза старухи были закрыты, Насте показалось, что та уже спит.

– Спасибо, бабушка Сайлык, – прошептала Настя.

Старуха открыла глаза и твердо произнесла:

– Отцу ничего не рассказывай, скажи, я не велела. Матери можно… Иди…

Настя повернулась и вышла из аила. От яркого солнца Насте пришлось зажмуриться, когда она открыла глаза, в голове как будто пронеслись мелкие желтые пятнышки.

Она покачнулась, чувствуя, как голова закружилась, а тело ослабло. На нетвердых ногах девочка шагнула вперед и выровнялась. В этот момент ее подхватил отец. Обняв за плечи, он отвел ее к костру, около которого сидела мать с правнуком ворожеи, и посадил рядом с собой на кошме. Рядом с отцом слабость прошла, голова перестала кружить. Девочка улыбнулась матери. Та, вскочила со своего места, обежала костер, опустилась рядом с девочкой на колени, порывисто обняла, поцеловала в висок.

– Долго вы. Ну, рассказывай скорее, что бабушка говорила?

– Она не велела никому рассказывать, вот только, – Настя раскрыла кулачок, и протянула матери на ладони маленькую голубую бусинку, – сказала, к крестику на нитку нанизать.

Мать осторожно взяла бусину двумя пальцами и поднесла ближе к глазам, как будто хотела увидеть в ней что-то особенное, или прочесть тайную подсказку про будущее дочери.

– Это хорошо… – медленно произнес правнук, имени которого Настя так и не запомнила, – это защита… очень сильная, бабка Сайлык такую защиту очень редко дает… Она всегда помогает, в ней бабкина сила… Делай, как она сказала.

Мама растеряно взглянула на мужа. Отец улыбнулся и пожал плечами, мотнув головой в знак одобрения. Она осторожно, как драгоценность, положила бусину на колени, засунула руку под воротник Настиной рубахи, вытащила тонкую нить, на которой висел крестик и начала развязывать узелок.

Он не поддавался. Нить натянулась на горле, давила рывками, когда мать дергала за узелок.

– Оставь, – сказал отец, – потом разрежем и другую нить повяжем, у меня в сумке есть, – он мотнул головой в сторону лошадей, привязанных у коновязи.

– Нет, лучше на эту, – ответила мать, не поднимая головы, – так правильно будет.

Отец не стал настаивать. Вообще он вел себя так, как будто не очень верил во все это, а просто выполнял прихоть любимой жены.