Предсказание на меди

Так им матушка тогда рассказала и настояла, что утром нужно непременно ехать и дорогие подарки с собой везти. Отец еще тогда смеялся, он не очень верил во все это ведовство и волшебство, но матери перечить не стал.

Они разбили лагерь недалеко от этой долины, чтобы долго не возвращаться. Переночевали, а наутро он позволил матери выбрать кусок дорогой красной материи, что везли для подарков родственникам, отсыпал по ее просьбе крепкий табак в большой дорогой кисет, вынул из котомки сладкий медовый пряник.

Все это мать аккуратно завернула в чистую белую тряпицу и взяла с собой. Бабушке Сайлык нужно было оказать большое уважение, она достойна самых дорогих подношений.

Бабушка Сайлык на подарки даже не взглянула. Она прямо сидела в своем аиле на кровати, на почетном месте рядом с сундуками, где обычно садятся только мужчины. Молча сидела, не ответив на приветствие, только долго смотрела в упор на Настю так, что та сразу вся съежилась и сначала хотела даже убежать. Мать молча стояла, не зная, что делать, кроме как твердо держать дочку за руку.

Даже отец, который никогда не терял речи и ничего не боялся, как-то притих и оробел.

– Это, – внезапно каркнула старуха, кивком указывая на сверток в руках матери, – ему отдай, – она взглядом указала на вчерашнего правнука, который сидел справа у ее ног на кошме. – А ты – воду принеси, я девке на воду смотреть буду, – также гортанно отдала она ему приказание. Мужик проворно поднялся. Взял из рук матери сверток, положил его рядом с бабкой на кровать и вышел.

– Монета есть? – резко обратилась она к отцу.

– Есть, – ответил тот поспешно, – и сразу суетливо полез за пазуху к кошелю.

– Не серебро, медную дай, не стоит дочка твоя пока серебра… не мне, девке своей дай.

Она говорила на теленгитском наречии, очень гортанно и низко, но Настя понимала ее слова хорошо. Не зря ее матушка по вечерам учила на своем языке говорить. Вернулся правнук, он принес фарфоровую белую пиалу с водой, протянул старухе.

– Выйдите все, я только с девкой говорить буду, – опять резко приказала она. – Ты монету-то не держи, дочке отдай, бестолковый, – обратилась она к отцу. Тот виновато протянул монету Насте, ободряюще улыбнулся ей и, резко развернувшись, вышел, как будто ему тяжело было находиться в этом аиле. Все остальные последовали за ним.

Оставшись одна с колдуньей, Настя вдруг почувствовала, что совсем ее не боится и не испытывает неловкости.