Последний репортаж, или Летопись проклятой миссии

Мелочи дамского обихода разлетелись по полу. Любаня ахнула и принялась шарить по полу пухлыми ручками. Лекс бросился помогать девушке. С задних кресел некоторое время раздавалась продолжительная двусмысленная возня, сопровождаемая неприличным сопением. А когда начались постанывания, пассажиры начали с улыбкой оборачиваться. Поиски выглядели комично. Лекс, так же как и Любаня, в силу некоторой склонности к полноте, испытывал трудности при наклонах и сгибаниях, а потому пыхтел, как Винни-Пух. Его соседка была не менее музыкальна.

Когда вздохи и охи достигли своего апогея, неожиданный вскрик Лекса заставил некоторых вздрогнуть и прыснуть от смеха.

– Ого! – воскликнул Лекс на весь салон. Продолжение было более прозаичным. – Почтеннейшая публика, прошу вас взглянуть. Я, конечно, женатый человек, но в данных обстоятельствах не могу молчать.

При этих словах он поднял вверх небольшой пузырёк этикеткой к зрителям. Андрей присвистнул. Татьяна хмыкнула.

– Кло-фе-лин! – отчётливо продекламировал наименование вещества Лекс.

– Вау! – внезапно отреагировал Пашка, который не подозревал, что происходит в машине. – Наша Любаша – клофелинщица?!

Неожиданное обвинение не испугало молодую нимфу. Она выкатила и без того немаленькие глазки и, раздувая ноздри, длинной очередью слов отстрелила все домыслы. Аргументация была подкреплена железным набором таких матерных выражений, что представители интеллигенции посчитали небезопасным спорить в данной ситуации. Что же касается Лекса, то он постарался незаметно положить злополучный пузырёк в сумочку и отодвинулся от своей соседки-«клофелинщицы».

Вытаращив глаза, он принял вид мухи на стекле.

– Ай да Любаня! – резюмировал Пашка. – Конечно же, это лекарство от давления. И, думаю, пора бы его принять.

Остальные в задумчивости промолчали.

***

Дорогу, по которой мчался журналистский «Ларгус», нельзя было назвать идеальной европейской магистралью, однако и гневных слов она не заслуживала. Скорость сто двадцать Пашка держал уже в течение получаса.

Асфальт подсох. ДПС-ников не было. Солнце светило в лицо. Придорожные насаждения проносились стройными рядами. Тишь, гладь, благодать.

Витёк долгое время настороженно вглядывался в пролетающие мимо достопримечательности и посматривал на безмятежные лица журналистов. Особенно его интересовало поведение Бочаровой, которая производила впечатление самой опытной в группе.

– А мы не туда едем… – наконец, с робкой улыбкой проговорил Витёк.