Доктор Данилов и медицина будущего

Когда шеф поручил Данилову проанализировать работу скоропомощного стационарного комплекса, доцент Савельев сначала сказал, что три месяца – это крайне малый срок, а затем прозрачно намекнул на то, что сам он гораздо лучше справился бы с этой задачей, поскольку аналитическая работа является его коньком. Понимать эти слова следовало так – я здесь один умный, а остальные годятся только на то, чтобы занятия со студентами проводить. Шеф, конечно же, осадил дурака, причем в довольно резкой форме. Савельев заткнулся, но затаил зло и решил отомстить.

И неплохо так отомстил – двойным ударом. Мало того, что организовал кражу рабочих материалов, так вдобавок еще и больничную администрацию настроил против Данилова. Как научный работник, врач и преподаватель Савельев был полный ноль, но пакостить умел виртуозно и изощренно. Напакостит и первым же посочувствует – ай-яй-яй, какая жалость… Прозвище Угодяй (сокращение от «угодливый негодяй») подходило ему как нельзя лучше, и Данилову приходилось делать над собой усилие для того, чтобы не называть так коллегу в глаза.

На ловца, как известно, и зверь бежит – Данилов столкнулся с Савельевым у входа в корпус.

– Надо поговорить, – сказал Данилов, беря Угодяя под локоть.

– Я вообще-то тороплюсь! – затрепыхался Савельев. – У меня запланирован важный созвон…

Он попытался высвободить руку, но не смог – привычка разминать резиновое кольцо во время просмотра фильмов придала даниловским пальцам крепость железа.

«Знает кошка, чье мясо съела», подумал Данилов, окончательно убеждаясь в правоте своих догадок.

В закутке за гардеробом Данилов многозначительно посмотрел Савельеву в глаза. Тот сразу же отвел взгляд в сторону и поторопил:

– Говорите скорее! Я же сказал, что спешу!

– Я не люблю, когда мне пакостят, – тихо, но строго, начал Данилов. – А еще больше не люблю, когда меня поливают грязью. Не нарывайтесь, Родион Николаевич! Верните мои материалы, если вы их не выбросили, и скажите, кому следует, что вы меня оговорили…

– Какие материалы?! – Савельев широко распахнул свои бесстыжие глаза и отрицательно затряс головой.

 – Вы о чем?!

Недоумение он разыгрывал замечательно, Станиславский оценил бы, но на Данилова притворство не подействовало.

– Вы прекрасно знаете какие! – сказал он. – Они лежали в коробке, которая стояла на шкафу в кабинете Гусева…

– Какого Гусева? – не сдавался Савельев.